Путь без конца и предела
Шрифт:
Путь без конца и предела
Странник от жизни покоя не ждёт:
Стоит закончить решающий бой –
Сотни дорог вновь поманят поход,
Тысячи звёзд позовут за собой.
Нарглин
Посвящается автору этих строк.
Начато 20 марта 2013 г.
Пролог
Тьма. Ни земли, ни воды, ни звёзд – одна лишь пустота и сон. Здесь покоятся многие из тех, чья песнь ещё не прописана в Скрижалях Бытия. Ещё не пробил их час – да и откуда взяться часам в холодном безвременьи?.. Нарушить этот безмолвный покой могут только Высшие, для которых вовсе не тайна, сколько сверкающих песчинок лежит на звёздном
«Пробудись», - высокая фигура соткалась из света. – «Ты задержался со своим приходом. Больше медлить нельзя…»
– КАК БУДЕТ УГОДНО ГОСПОЖЕ.
«Время тебе избрать оружие, которое в твоих руках защитит слабых. Решай!»
– ПУСТЬ МОИМ ОРУЖИЕМ СТАНЕТ МАГИЧЕСКИЙ ПОСОХ.
«Как ты утешишь павших духом, отчаявшихся и убитых горем?»
– В ЭТОМ МНЕ ПОМОГУТ СТИХИ. ЧТО ЖЕ ДО МУЗЫКИ – Я ИЗБРАЛ СВИРЕЛЬ, КОТОРАЯ СКРОМНА. ЕЁ НЕЖНЫЙ ГОЛОС БУДЕТ ВОЗВРАЩАТЬ И УКРЕПЛЯТЬ НАДЕЖДУ.
«Желаешь ты земного могущества или многих знаний?»
– Я ПРОШУ ДАРОВАТЬ МНЕ ЗНАНИЯ ЦЕЛИТЕЛЯ – ОНИ ПОМОГУТ УМИРАЮЩИМ. И ЗНАНИЕ ЛЮДСКИХ НАРЕЧИЙ – ЧТОБЫ СЛИТЬСЯ С ЛЮБЫМ НАРОДОМ, ГОВОРЯ С КАЖДЫМ НА ЕГО ЯЗЫКЕ.
«Какая стезя угодна тебе? Возможно всё, главное – сделать правильный выбор… Поторопись!»
Молчание. Ровный твёрдый голос:
– Я РЕШИЛ. И ВЫБРАЛ – ДОРОГИ…
«Будь же, отныне и во веки веков, Странником!»
Ослепительная голубая вспышка – и снова безмолвие.
… Его прихода не заметил никто из спящих людей. Только старый звездочёт наблюдал на высокой башне за летними созвездиями. Ему внезапно почудилось, что Звёздный Охотник спустил с тетивы стрелу. Протерев глаза, он увидел яркий след от летящего в небе метеора – так старик поспешил истолковать увиденное. «Близятся перемены», - подумал он. – «Быть может, к лучшему – слишком много на земле горя и страданий…»
Глава 1. Рин-Горчица меняет ремесло.
Худая, невысокая девчонка обшаривала взглядом нарядную толпу, шныряя по улице. Людской поток пестрел бархатом, атласом, шёлком, золотой и серебряной канителью на рукавах, подолах и шлейфах. Пышно разодетые горожане спешили на Площадь Мира. На роскошных вышитых поясах позванивали тугие кошельки. И все – без шнурков, застёжка – цельнокроеная. Не срежешь. А если и отважишься, то поймают и за ухо отведут к господину Зерве, начальнику стражи. Мало того, что «несчастная жертва» истошно вопит, как резаная, так ещё и выпорют. Так уже попались двое. Стать третьей и потерять репутацию самой ловкой воровки? Собаки засмеют! Короче говоря, Рин-Горчица от души проклинала злосчастную судьбу и моду на «противокражные» кошельки. И свою бедную одежду с чужого плеча. У других воров и то праздничные наряды есть! А она щеголяет в одних и тех же башмаках и платье круглый год…
Внезапно она увидела в тридцати шагах от себя самого ненавистного ей человека из сверстников. Это был сын богатого лавочника, на год старше Рин. Когда-то, рисуясь перед приятелями, он защищал маленькую «книжницу» от нападок безжалостных ровесников. Как была рада девочка из обедневшей семьи! Однажды она написала на клочке бумаги короткую записку из трех слов и подписи. Подождала, пока мальчишка выйдет из лавки, сунула ему в руки скомканный от волнения клочок и убежала. А на следующий
Но вернёмся к данному моменту. В ту минуту, когда её недруг хвастал перед своей «свитой» новым камзолом и золотыми пряжками на туфлях, Рин пришла в голову шальная мысль о быстрой поживе. Дело в том, что щёголю Эрмару никогда не разрешали носить кошель на поясе, но всегда давали ему на развлечения и сласти мешочек монет. Довольно увесистый и на позолоченном шнурке. Вот и сейчас похожий болтался у юнца на запястье.
Молниеносно решив рискнуть, Рин начала понемногу перемещаться в сторону компании Эрмара, стараясь зайти к нему со спины. Наконец ей это удалось. Девчонка вытащила ножичек, который всегда носила с собой, дождалась, пока Эрмар опустит руку, и быстро срезала кошель, не боясь, что здоровяк надерёт ей уши. Затем побежала вниз по булыжной мостовой к площади, на которой уже разминались акробаты, слыша за спиной вопли фальцетом:
– Караул! Ограбили! Стража! Стража! Держи вора!
– Чего голосишь? – ухмыльнулся подошедший к Эрмару стражник. – Кругом люди, а ты визжишь, как свинья! На скотный двор захотел? Так маги тебя быстренько обратят!
– У меня только что срезали кошелёк! – возмущённо кудахтал сын лавочника. – Ваша обязанность – не допускать этого безобразия! Где же ваша хвалёная дисциплина?!
– Что за шум? – подошёл второй стражник. – Ба, кого я вижу! Это же тот самый, которого наш патруль на прошлой неделе задержал.
Первый стражник внимательно пригляделся к взбешённому щёголю. Холёное лицо Эрмара пошло пятнами, кулаки судорожно сжимались. Тем временем его дружки успели скрыться из-под бдительного взора. Так что выкручиваться ему предстояло самому и без «свиты».
– Точно, знакомая рожа! Мы его с дурманным куревом поймали, да ещё под окнами ратуши. А ну-ка, выворачивай карманы!
– Что?! – взвизгнул юнец, привстав на носки. – Да вы знаете, кто мой отец?! Вас выкинут из стражи по первой его жалобе!
Здесь Эрмар блефовал: слово его отца против слова господина Зерве не имело силы. Видимо, стражники это почувствовали по его срывающемуся голосу. Поэтому второй стражник насмешливо сказал:
– Ври, да не завирайся! – Затем, обращаясь к первому: - Отведём его в отделение и проверим, есть ли у него дурман.
Первый кивнул, вместе они взяли Эрмара под локти и увели с улицы в отделение. Тот отбивался и грозился всевозможными карами на головы его задержавших, но его унял тычок под дых.
А в это время Рин успела добежать до Площади Мира и подсчитать, сколько денег дали Эрмару родители. На удивление много серебра, несколько медяшек, с десяток, и три золотых монеты – хорошая добыча для такого дня. Стоя за статуей маршала Бастирона, она пересыпала деньги в сумку, из которой ранее достала ножичек. Затем вывернула кошелёк наизнанку, чтобы скрыть клеймо, и тоже спрятала в сумку. Опасно щеголять клеймёной вещью, да в старом платье – не избежать каверзных вопросов. А так – пусть попробуют прикопаться.