Путь до весны
Шрифт:
— Вардены вам не враги, ваша милость, — наклонила голову леди Луиза, тихо сидевшая на самом дальнем конце скамьи. — Мой отец всегда был на вашей стороне, вы знаете это.
Пожалуй, она говорила правду. Луиза была женой одного из младших братьев Генриха, Вольфганга Штейнберга, до недавних пор — прямого наследника Бьёльна. С появлением Кристины её жизнь изменилась: она потеряла право называться первой дамой аллода, лишилась своей главной привилегии, поэтому и на новую леди всегда смотрела с пренебрежением, даже, пожалуй, с ненавистью. Правда, открыто она никогда не проявляла свою злобу, но в речах её,
Но отец её действительно был верным вассалом. Два года назад, когда война только-только началась, он принимал непосредственное участие в составлении плана освободительного похода, да и отряд тоже предоставил достаточно большой и боеспособный. Однако это не заставило Кристину загореться доверием и симпатией к леди Луизе.
— И ваш отец, миледи, будет готов заплатить столько, сколько от него потребуется, пусть даже больше, чем все остальные вассалы его милости? — поинтересовался барон Хельмут как бы невзначай, голубые глаза его так и светились насмешкой, а губы растянулись в лукавой улыбке.
— Уверена, что да, — чуть растерялась Луиза, голос её прозвучал глухо и сдавленно. Она будто нарочно выбрала место подальше от помоста, в мрачном углу, и делала вид, что ей, в общем-то, совершенно плевать на происходящее и никакого влияния на все решения она оказать не может. Её серое с тёмно-зелёной отделкой платье почти полностью сливалось с окутавшими её тенями, светлые волосы тоже не особо выделялись в темноте.
— Восстание, господа, мы говорили о восстании, — напомнила Кристина, оторвавшись от внимательного изучения своей дальней родственницы. — Мы же не можем позволить Хенвальдам собрать войско…
— Войско у них уже есть, — напомнил Генрих, приподняв в руке свёрнутый пергамент, в котором как раз было написано о том, что граф Ульрих Хенвальд действительно собрал войско из своих вассалов-рыцарей и ополченцев и готов идти на войну. — Теперь, видимо, пойдут на Айсбург… К сожалению, разведка пока не в курсе точных планов мятежников, но что им ещё делать, в конце концов?
— Надо подавить мятеж на корню, и как можно быстрее, — пожал плечами барон Штольц и будто бы невольно сжал пальцы Софии в своей ладони. — Какую армию собрали Хенвальды? Думаю, милорд, ваших с миледи гарнизонов, а также моих людей должно хватить, чтобы достойно принять бой.
Это было правдой: в Айсбурге находилась весьма большая гвардия, Кристина из Эори всегда брала с собой не менее ста человек, столько же привёл барон Хельмут из Штольца — с ним были и его собственные люди, и люди Софии. К тому же не помешало бы набрать небольшое ополчение из окрестностей… если на это останется время, конечно.
— Разведка докладывает, что у графа Ульриха Хенвальда пока около тысячи с лишним человек, но он может собрать в два раза больше, насколько мне известно, — ответил Генрих, его зелёные глаза раздражённо блеснули. — К тому же он вряд ли потеряет надежду переманить на свою сторону кого-то ещё, помимо Варденов, подбить на бунт другие дома, чтобы ослабить нас. Этого нельзя допустить, господа, поэтому нам следует начинать готовиться
Сейчас, во время официального совета, приходилось называть на «вы» не то что жену — даже родного брата.
Вольфганг с готовностью кивнул, поднимаясь со скамьи, протянул руку супруге — и леди Луиза весьма грациозно наконец вышла из густой темноты, чтобы прошествовать с мужем к выходу.
— Барон Хельмут, подготовьте ваших людей, — продолжил Генрих. — Если им вдруг не хватит оружия, доспехов или ещё чего-то — сообщите, я распоряжусь обеспечить. Миледи, — он повернулся к Кристине, — ваши люди наготове?
— Мои гвардейцы всегда готовы защищать мою честь и честь всего Нолда, — гордо вскинула голову она. — И… милорд… раз уж зашла речь о моих людях… — Тут же Кристина чуть склонилась, чувствуя, что к щекам прилила кровь, а голос начал чуть дрожать от волнения. — Вы окажете большую честь, если доверите управление и командование войском именно мне.
В зале воцарилась кромешная тишина, волосок упадёт — и то слышно будет. Генрих взглянул на жену с плохо скрываемым недоумением, а она посмела в ответ бросить вопросительный взгляд — что, мол, такого я сказала? Потом увидела, что Хельмут усмехнулся, будто вспомнил что-то очень забавное, и не сдержала усмешки сама.
— Миледи, я беспокоюсь за ваше здоровье, — протянул Генрих после долгой паузы, не сводя с Кристины этого своего взгляда, — в том числе и душевное. Вы прекрасно помните, как отразилась на вас прошедшая война.
— Не стоит беспокоиться, я уже давно оправилась после родов, а уж после войны — тем более, — парировала Кристина. — Но, господа, — она повернулась к залу, ко всем присутствующим, ловя их взгляды, полные, в основном, такого же недоумения, — раз уж я стала причиной этой розни, то я хочу собственноручно положить ей конец. Может, нам даже не придётся воевать с Хенвальдами, я просто поговорю с графом Ульрихом… Он узнает меня получше и поймёт, что все его возмущения из-за меня были напрасны.
— Я не был бы столь уверен в миролюбии графа Ульриха, — вдруг подал голос Рихард Штейнберг, самый младший брат Генриха, что до этого сидел тихо и безмолвно и не принимал участия в разговоре — ему ещё не исполнилось восемнадцати и мало кто хотел к нему прислушиваться. Но он всё же решил высказаться, не выдержал… Кристина ободряюще улыбнулась ему — она понимала его как никто другой. Помнится, на военных советах, что проходили до и во время минувшей войны, её тоже никто не хотел слушать, но не из-за возраста, а из-за пола. Однако прошло два года, и по примеру Кристины сейчас на совете присутствовали и леди Луиза, и баронесса София, и другим женщинам, окажись они здесь, тоже бы дали право голоса.
— Я тоже не уверена, — вздохнула Кристина, — но всё же я хочу исправить это досадное недоразумение. Оно может привести к кровопролитию, гибели людей и очередной войне, которая снова порвёт на части наше королевство.
— Наоборот, не возмутит ли графа Ульриха то, именно вы поведёте войско, призванное подавить его мятеж? — тихо спросила София встревоженным голосом, сжав пальцами ткань своего лилового платья.
— Я хочу дать ему понять, что я иду не воевать, а мирно поговорить, — отозвалась Кристина.