Путь Дзэн
Шрифт:
Так начинают вырисовываться основные положения даосизма. Во-первых, существует Дао — не поддающееся определению, конкретное «движение» мира, Путь жизни. Это слово на китайском означает собственно «путь», «дорогу», а также иногда «говорить», так что первая фраза книги Дао дэ Цзин содержит игру слов, основанную на этих двух значениях:
«Высказанное Дао не есть вечное Дао» [2] .
Пытаясь, однако, хотя бы намекнуть, что он имеет в виду, Лао-цзы говорит:
2
Дайвендак [28] считает, что в то время слово дао еще не имело значения «говорить», и переводит это изречение следующим образом: «Путь, который можно воистину рассматривать
Вот вещь, в хаосе возникающая, прежде Неба и Земли родившаяся! Как беззвучно! Как пусто! Одиноко стоит она и не изменяется. Повсюду действует и не знает усталости. Ее можно считать матерью всего сущего под небесами. Я не знаю ее имени, но я называю ее словом Дао.
И еще:
Дао туманно и неопределенно. Какое неопределенное! Какое неясное! В его туманности и неопределенности содержатся образы. Какое неясное! Какое неопределенное! Но в нем скрыты вещи. Какое туманное! Какое непонятное! Но в нем рождается сила ума. Поскольку эта сила самая подлинная, В ней есть уверенность.«Сила ума» — это цзин, слово, которое включает значения существенного, тонкого, психического или духовного, а также искусного. Смысл здесь, по-видимому, в том, что так же, как собственная голова — ничто для глаз, и тем не менее является источником разума, — смутное на вид, пустое, неопределимое Дао является разумом, который оформляет мир, причем с искусством, превосходящим возможности нашего понимания.
Важнейшее отличие Дао от обычного представления о Боге в том, что Господь создает мир актом творения (вей), тогда как Дао создает его «не-деянием» (у-вей), что приблизительно соответствует нашему слову «вырастание». Ибо вещи сотворенные — это отдельные части, собранные воедино как механизм или предметы, сделанные руками в направлении снаружи — вовнутрь, как, например, скульптура. И напротив, разделение на части всего растущего происходит изнутри и направлено вовне. Поскольку в мире природы все развивается пр принципу роста, китайскому уму представляется более чем странным вопрос, как был сотворен мир. Если бы мир был создан, то разумеется, существовал бы некто знающий, как он был создан; и он сумел бы объяснить, как строился мир, — постепенно, по частям, точно так, как инженер может последовательно рассказать, как собирается какой-либо механизм. Но мир, который растет, исключает какую-либо возможность узнать с помощью языка неуклюжих слов и понятий, как он растет. Поэтому даосу никогда и в голову не придет вопрос, знает ли Дао, как оно создает мир. Ведь Дао действует не по плану, а спонтанно. Лао-цзы говорит:
Принцип Дао — спонтанность.
Однако спонтанность ни в коей мере не означает беспорядочный слепой порыв, чистый каприз. Дело в том, что ум, привыкший к альтернативам конвенционального языка, не имеет доступа к постижению разума, который действует не по плану, не в соответствии с ходом последовательных, одна за другой возникающих мыслей. Хотя конкретное доказательство возможности такого разума у всех под рукой — это наше собственное тело, организованное без участия мысли [3] . И Дао «не знает», как оно создает мир, точно так же, как мы «не знаем», как создаем свои умственные способности.
3
Вышеизложенное было написано до того, как я познакомился со вторым томом блестящего исследования Джозефа Нидхема «Наука и цивилизация в Китае», где автор рассматривает китайскую и особенно даосскую концепцию природы как организма. См. особо
Говоря словами Чжуан-цзы, великого последователя Лао-цзы:
Все происходит вокруг нас, но никто не знает, каким образом. Все является перед нами, но никто не видит источника. Все вместе и каждый в отдельности, люди ценят ту часть знания, которая уже известна. Они не умеют пользоваться неизвестным, чтобы с его помощью достичь знания. Разве это не заблуждение? [39, с. 345].
Конвенциональное отношение познающего к познаваемому чаще всего представляет собой отношение контролера к тому, что он контролирует, т. е. отношение хозяина к слуге. Но в отличие от Господа Бога, который является Господином Вселенной, поскольку «Он знает все! Он знает! Он знает!», Дао относится к тому, что оно создает, совершенно по-другому:
«Великое Дао растекается повсюду, и вправо, и влево. Благодаря ему рождается и существует все сущее, и оно не прекращает своего роста. Оно совершает подвиги, но нельзя выразить в словах, в чем его заслуги. С любовью оно взращивает все вещи, но не считает себя их властелином».В традиционном европейском понимании Господь Бог к тому же полностью осознает себя: Он абсолютно понятен и ясен Самому Себе и являет пример Того, чем хотел бы быть человек — сознательным руководителем, контролером и абсолютным властелином Своего тела и ума. В противоположность ему Дао таинственно и темно (сюань). Вот что говорит Дзэн-буддист позднейшего периода:
Есть лишь одна вещь: наверху она поддерживает Небеса, внизу она объемлет Землю: она темна, как черный лак, и всегда активно действует" [4] .
4
T'ung-shan Liang-chieh. [30, с.74].
Сюань, конечно, — темнота в переносном смысле слова, не тьма ночи, не черное в противоположность белому, а та чистая непостижимость, с которой сталкивается ум, когда пытается вспомнить момент, предшествующий рождению, или погружается в собственные глубины.
Западные критики часто подшучивают над таким неопределенным представлением об Абсолюте, высмеивая его как «туманное и мистическое», и противопоставляют ему свои трезво-определенные формулировки. Но, как говорил Лао-цзы:
Когда высший узнает о Дао, Он старательно исполняет его. Когда средний узнает о Дао, Он то соблюдает, то теряет его, Когда низший слышит о Дао, Он смеется над ним. Если бы он над ним не смеялся, Оно не заслуживало бы имени Дао.Дело в том, что невозможно почувствовать, что подразумевается под Дао, не поглупев в каком-то особом смысле слова. Пока сознательный ум неистово пытается втиснуть весь мир в сеть абстракций и настаивает на том, что жизнь должна точно укладываться в эти жесткие категории, — до тех пор дух Дао остается чужд и сознание лишь зря надрывается. Дао доступно лишь уму, владеющему простым и тонким искусством у-вей, которое является после Дао вторым основным принципом даосизма.