Путь Евы
Шрифт:
Второй этаж состоял из длинного коридора. Некоторые из кабинетов навсегда остались открыты. Оттуда лился дневной свет, но его не хватало, всё тонуло во мраке. Серый рванулся влево по коридору, но тот вдруг вильнул и зверь оказался в тупике. Позади раздалось натужное рычание и сопение. Медведь взбирался на второй этаж. Серый выбил ближайшую дверь и оказался в помещении без окон, но со множеством столом, чьи очертания угадывались сквозь мрак. Тогда зверь выскочил обратно в коридор и выбил противоположную дверь. За ней нашлась узкая лестница вверх. В межэтажном пролёте находилось маленькое окошко, куда массивное тело нового вожака зверей не протиснется. Серый взбежал на третий
Новый вожак зверей припустил так, как не бегал никогда. На мгновение даже показалось, что сейчас запутается в лапах и грохнется мордой в пол.
Окно приближалось слишком медленно. Хруст и треск огромного здания походил на его последний вздох. С потолка посыпалась крошка, а высоко-высоко натужно заскрипело. Медведь тоже почувствовал опасность. Попытался выбраться из ловушки, в которую сам же себя и загнал. Махнул лапами, сбил ещё несколько колонн, затем попробовал вкарабкаться на этаж, но задняя конечность за что-то зацепилась.
Серый прыгнул в стеклопакет, разлетевшийся на миллиард осколков. В полёте зверь сгруппировался, а приземлившись на асфальт, совершил кувырок и вновь оказался на задних лапах. Обернувшись, увидел, что здание мелко-мелко подрагивало. Серый, опустившись на четыре конечности, со всех ног бросился по проспекту. Медведь мощно взревел. После раздался оглушительный грохот. Земля под ногами задрожала. Уши заложило. Зверь на бегу обернулся.
Небоскрёб рухнул и погрёб обезумевшего хищника. Огромные тучи снега и пыли быстро догнали убегавшего зверя, моментально забили ноздри. Серому пришлось остановиться и закрыть глаза. Гулко стучало сердце в груди. Зверь довольно осклабился – давно ему никто так не щекотал нервы.
Гтирер разбудил Сию, когда начало светать. Солнце ещё не выбралось из-за белоснежного горизонта, но его первые лучи ласкали оледеневший залив.
Дочь судьи с трудом разлепила глаза. Её трясло от холода, веки опускались от невыносимой усталости. Единственное, чего хотелось – свернуться калачиком и умереть.
– Вставай, – разведчик толкнул спутницу ногой. – Чего разлеглась?
Сия хотела одарить его «ласковым» словом, но челюсти свело от холода. Она вообще не понимала, как смогла выжить. Вероятно, спасло то, что они забрали из поселения все тёплые вещи, которые смогли на себя надеть. При этом спали спиной к спине, чтобы холодная ночь поглощала меньше драгоценного тепла.
– Сия! – гаркнул Гтирер. – Вставай!
Главный разведчик осмотрелся. Вокруг простиралась белоснежная пустыня. Принюхался – ни одного запаха, только чистый и свежий морозный воздух.
Дочь
– Мо-мо-мо… – попыталась сказать, но так и не смогла.
Гтирер с презрением посмотрел на девушку. Сутки назад она была самой желанной невестой поселения. Его брат, Ди, грезил этой женщиной. Даже Вожака ходил убивать ради неё.
Сегодня он видел перед собой лишь замёрзший кусок мяса, который лишь чудом не умер прошедшей ночью.
Разведчику стало противно смотреть на дочь главного судьи. Появилось чувство лёгкой брезгливости, словно рядом находилась громадная рыба с ногами. Молчаливая, склизская, медленная и глупая.
Гтирер зачерпнул рукой снега и отправил в рот.
– Если сегодня будешь так же медленно идти… – замялся на несколько секунд. – То я тебя изобью.
Гтирер понятия не имел, откуда в нём столько злости, но эта женщина определённо раздражала. Накануне она так медленно шагала, что ему много раз хотелось ускорить её пинками и затрещинами. На все замечания огрызалась: «Я никогда так далеко и долго не ходила! Я вообще-то дочь судьи!». За последние слова ещё больше хотелось дать ей пинка, но Гтирер сдерживался, понимал, что виною всему изменения в организме, вызванные долгим нахождением в здании. Разведчик ещё помнил, что у него была жена – Тири. Помнил и старшего сына – Байомина. А вот лица младших детей подёрнула пелена. Тири с Байомином погибли. Вчера он собирался отправиться и уничтожить за это зверей. Но, скорее всего, хотел попросту погибнуть, чтобы не чувствовать боль утраты. Изменения в организме и в голове не дали ему этого сделать. Он зачем-то поплёлся с этой толстой и неповоротливой особой, которая даже идти с нормальной скоростью не могла.
Гтирер закинул за спину сумку. Повесил на плечо ружьё.
– Чего стоишь? Кого ждёшь? – исподлобья посмотрел на попутчицу.
Сия кивнула – говорить не могла. Она видела сумасшедший взгляд разведчика. Видела изменения в его внешности. Скулы заострились, глаза почернели, на открытых частях тела появились маленькие золотистые волоски. И когти. Их скрыть Гтирер не пытался. Всё равно бесполезно. Они ещё не стали такими большими и опасными, как у зверей, но их длины и остроты уже хватало, чтобы зарезать человека.
Главный разведчик превращался в зверя, и дочь судьи это видела. Но обратного пути всё равно нет. Единственная надежда, что на той стороне залива по-прежнему живут люди. Тогда можно поселиться у них.
Однако перед этим следовало забрать медальон. Как это сделать, дочь главного судьи пока не представляла.
Она медленно наклонилась. Окоченевшие пальцы не желали двигаться. С трудом подняла сумку. Зубы по-прежнему стучали, но уже чуть меньше. Сия посмотрела на попутчика. Гтирер не выглядел замёршим. Необратимые изменения в организме давали о себе знать.
– Чего вылупилась?
– По-по-по… – хотела сказать Сия, но снова ничего не вышло.
– По-по-по! – передразнил Гтирер. – Пошли, – приказал он и, не дожидаясь ответа, направился в белоснежную даль.
Дочь судьи сделала шаг.
Ещё один.
Конечности шевелились с трудом. Кровь постепенно добиралась к замёрзшим ногам и рукам. Кончики пальцев начало покалывать.
– Ты опять плестись вздумала? – обернувшись, прорычал Гтирер.
– Я-я-я… – стучала зубами дочь судьи. – И-и-и…д-д-ду.