Путь Гладиатора. Калин
Шрифт:
Комис повернулся и, увидев скамейку, присел на холодный камень:
— Вы что, пытаетесь меня запугать?
— Зачем, мой господин?
Из–под капюшона выглядывала блестящая лысая голова Мида. Он спрятал худые руки в широкие рукава рясы, которая развевалась на ветру.
— В любом деле Кибклан придерживается нейтралитета. А я — его слуга.
— И вы тоже придерживаетесь политики невмешательства. — Комис глубоко вздохнул. — Расскажите мне все, — приказал он. — Я должен знать самое худшее, что может произойти.
— Доходы вашего поместья ограничены, — мягко начал Мид. — Я уже предупреждал вас
Комис беспокойно заерзал на скамейке. — Начнем с того, что ваше положение и до того было очень шатким, — продолжал кибер. — Состояние экономики балансировало на грани упадка. Только шаг отделял вас от банкротства. И вы сделали этот шаг, мой господин.
— Да, я тратил деньги, — согласился Комис. — Я занимал их. Но у меня есть стада, есть земля и люди, которые ее обрабатывают. О каком разорении вы говорите?
— Это слово несет в себе двоякий смысл, — заметил кибер. — Для одних — это действительно банкротство, а для других — прибыль. Но в вашем случае, мой господин, это — разорение. Потеря людей, которые еще сейчас проявляют преданность вам, продажа земель и отказ от определенных дорогостоящих услуг, которыми вы пока еще пользуетесь.
Комис заметил направление взгляда кибера. В зрачках его глаз отражался свет, льющийся сквозь окно комнаты.
— Моя сестра.
— Мой господин?
Комис поднялся с лавки. Его лицо жестко застыло.
— Вы имели в виду мою сестру, когда упомянули «дорогостоящие услуги»? Докторов, осматривающих ее, аппарат для поддержания жизнедеятельности, поиск средств, которые могли бы вернуть ее к нормальной здоровой жизни. Да, я тратил деньги на докторов, оплату исследований мощными медицинскими компьютерами, анализы и лечение. Надежды и разочарования. И всегда расходы, расходы. Но разве можно деньгами выразить стоимость жизни единственной сестры?
Мид поклонился:
— Я понимаю вас, мой господин.
— Неужели? Да как вы можете это понять? Почувствовать это? — Комис сокрушенно покачал головой. Ведь этот человек был гостем! — Простите. Я взволнован и говорю не думая. Моя сестра больна уже много лет. Но мы по–прежнему горячо любим ее.
— С вашего разрешения, мой господин, я хотел бы взглянуть на нее. Все служители Кибклана сведущи в медицине.
— Вы — доктор?
— Нет, мой господин. Но если я пойму характер ее заболевания, вполне возможно, смогу предложить какой–то вид лечебной терапии.
Комис колебался. Нельзя было показывать Килан просто любопытным глазам, но вдруг Мид и в самом деле сможет помочь? Его мозг работает не так, как у простого человека. К тому же он был членом организации, имевшей влияние во всей Галактике. Киберы встречались в каждом научном и административном центре. А вдруг?…
Повелитель
* * *
Из окна своей комнаты Мид видел крыши хозяйственных построек, верхушку окружавшей их каменной стены и поросшие кустарником холмы за ее пределами. С одной стороны, хотя и не так отчетливо, как холмы и стена, виднелась тропинка. Она сворачивала к долине, скрытой под покровом наступившей ночи. Лишь крыши домов отражали свет из окна и мерцание горевшего высоко над воротами сигнального факела.
Кибер тщательно задернул шторы. Плотная ткань надежно защищала от любопытных глаз. Дверь закрывалась на деревянный засов. Это было нехитрое и грубое приспособление, но достаточно эффективное. Мид задвинул засов и коснулся браслета на левой руке. Прибор, рассеивающий невидимые глазу излучения, поставил преграду на пути любому электронному устройству, которое могло проникнуть во владения кибера. Обеспечив себе надежное уединение, Мид подошел к кровати. Он полежал на теплых покрывалах, безразлично разглядывая свою комнату. Потолок украшали картины животных и сцены охоты.
Варварство, подумал он. Когда люди были более близки природе, они, казалось, перенимали повадки животных, которых выращивали для пропитания. При этом они забывали о превосходной возможности использовать мозг, а не подчиняться требованиям плоти. И это было как раз той ошибкой, которую никогда бы не совершил ни один кибер.
Мид расслабился, закрыл глаза и сконцентрировался на формуле Саматхази. Постепенно он утратил чувство вкуса, обоняния, осязания и слуха. Открой он глаза, и все равно ничего не увидит. Лишенный внешних раздражителей, его мозг погрузился в состояние полного покоя и ни на что больше не реагировал. Он стал воплощением чистого интеллекта, и только работа сознания оставаласьсвязующей нитью с реальной действительностью. При таком условии активизировались вживленные в мозг гомохоновские элементы. Связь установилась почти мгновенно.
Мид рассеялся, став частью трепещущей жизни.
Каждый кибер испытывал при этом свои собственные ощущения. Миду казалось, будто он идетпо полю, усеянному великолепными Нотами. Каждый из них являл собой воплощение истины. Его ноги утопали в этом покрове, и он становился частью его, раскидываясь точно такими же массивами переплетенных корней, как у этих Цветов, неразрывно соединяясь с нитями, тянувшимися по всей Вселенной и уходившими в бесконечность. Он ощущал неразрывное единство с этим Огромным миром, который одновременно являлся им самим. Цветы были частью живого организма, наполнявшего Галактику, и Мид был одним из этих растений.
И в самом сердце этой системы, постоянно растущей совокупности объединенных разумов, находился главный центр управления Кибклана. Спрятанный глубоко под каменистой поверхностью одинокой планеты, центральный мозг поглощал информацию кибера, как губка, впитывающая влагу. Отсутствовала любая вербальная коммуникация. Существовала лишь ментальная связь — быстрая, практически мгновенная органическая передача информации. По сравнению с ней даже ультракороткие радиоволны, казалось, транслировались со скоростью улитки.