Путь Грома
Шрифт:
– Хватит называть ее по имени, – девушка нахмурилась и еще крепче вцепилась в ладонь Рыжика. – Я про нее у людей подслушала. Они ее каждый год зимой песнями, да плясками, да подношениями задабривают.
Рыжик
– Это ты про Снегурочку что ли? Это же сказка. Выдумка.
– Знаешь ее настоящее имя и притворяешься? – Дубрава рассержено выдернула руку. – Стали бы люди несуществующую богиню каждый год с подношениями встречать. А что до сказок, так лешие и русалки то же в них упоминаются.
Рыжик примирительно улыбнулся.
– Хорошо. Извини. Возможно, я не прав по поводу Сне… – он увидел предостерегающий взгляд лешачихи и поправился, – по поводу Ледяной девы. Не буду ее упоминать. Только объясни, куда подевался твой дед и Параскева. В лесу холодно. Нам пора возвращаться домой.
– Он мне не дед, а отец, – одними уголками губ улыбнулась Дубрава. – А о Прасковье Ивановне-Ильиничне не беспокойся. Она тебя уже, наверное, дома ждет. Да
– Но карта у Параскевы, – Рыжик пытался понять каким это образом Прасковья уже может ждать его дома.
– Все будет хорошо, – лешачиха подошла к нему очень близко и погладила рукой по лбу, отгоняя страхи и тяжелые мысли. – Я тебя и без карты, куда надо отведу. Не бойся. Нравишься ты мне очень, – выдохнула она без перехода.
Оборотень смотрел в темно-зеленые глаза девушки, чувствовал исходящее от нее тепло, но видел он другое лицо и другие глаза. И имя. То имя, которое услышал сегодня у костра, пульсировало болью у него в сердце.
– Кто такая Любава? – вопрос лешачихи вывел из раздумий.
– Это моя девушка. Ее убили, чтобы добраться до колдуна, – эта простая фраза стоила Рыжику расцарапанных в кровь ладоней.
Так крепко он сжал кулаки, что на них отпечатались следы внезапно выросших на пальцах когтей.
– Иди за мной след в след. К вечеру будешь дома, – не добавив больше ничего, Дубрава повернулась к нему спиной и начала прокладывать дорогу.
Конец