Путь к власти
Шрифт:
Итак, милостивый государь, создание протестантского государства под угрозой, если вы сами, орден и Господь Бог не поддержат наши благие начинания.
Мой доверенный человек, граф Ла Рош-Гюйон, которого я настоятельно рекомендую вашей милости, был принят первым министром Англии, герцогом Бэкингемским [34] , и Его Светлость принял горячее участие в нашем деле. Но герцог желает устроить брак между принцем Уэльским и инфантой Испании, что, боюсь, помешает милорду оказать действенную помощь нашим интересам, если это вызовет неудовольствие Филиппа Испанского [35] .
34
Джордж
35
Филипп IV (исп. Felipe IV, 8 апреля 1605, Вальядолид – 17 сентября 1665, Мадрид) – король Испании с 31 марта 1621 г., король Португалии и Альгарвы с 31 марта 1621 г. Из династии Габсбургов. Вступил на престол 16-летним юношей (1621) и возложил все бремя управления государством на своего любимца, герцога Оливареса.
Милостивый государь, я уверен, что ваш гений способен склонить испанскую чашу весов в нашу пользу. В свою очередь, я сам и более миллиона наших братьев и сестер молятся за успех нашего дела и уповают на вашу милость и поддержку.
Ваш преданный слуга, де Роан».
Даже на неискушенную в политике маленькую принцессу письмо произвело нешуточное впечатление. И неудивительно! Она только что держала в руках неоспоримые доказательства того, что против королевской власти, против ее брата, зреет нешуточный заговор! Государство в государстве! Война! И Арман, ее Арман, в рядах заговорщиков!
Последнее обстоятельство потрясло принцессу больше всего. До сих пор она и понятия не имела о политической деятельности возлюбленного. Зачем? Он любил ее, она любила его, а все остальное было неважно.
Но сейчас все изменилось. Имела ли право она, дочь Генриха IV и сестра короля Франции, закрыть глаза на предательство? Немного поразмыслив, Генриетта решила не торопить события. Время, а вернее, ближайшая встреча с Арманом поможет ей принять верное решение…
Решив так, она перевела взгляд на маркиза, который внимательно следил за ней. Его цепкий леденящий взгляд проникал ей прямо в душу. Принцесса почувствовала, как на ее лбу выступил пот.
– Вы пытаетесь прочесть мои мысли, сударь? – попыталась она пошутить.
– Я надеюсь, мне не придется заходить так далеко, – серьезно ответил Валенса. – Почему вы отдали мне это письмо?
Генриетта даже не удивилась его проницательности, настолько этот вопрос совпал с ее собственными ощущениями.
– По-вашему, я должна была отдать их королю, моему брату? – язвительно поинтересовалась она.
– Я бы так и поступил, – серьезно ответил Валенса. – Бумаги могли бы похитить те, кто на меня напал, и, если бы вы сообщили мне об этом, я бы нисколько не удивился. Зато заговор бы умер, не успев родиться…
– Я отвечу вам, – после длительной паузы произнесла Генриетта. – Если вы мне расскажете, почему вы проявляете такой интерес к судьбе Ла Рошели? Ведь это письмо адресовано вам, не правда ли?
Ни один мускул не дрогнул на лице де Молина, только его черные глаза хищно заблестели.
– Почему вы так решили, Ваше Высочество? – намеренно небрежно поинтересовался он. – Я должен был доставить его адресату,
С минуту принцесса вглядывалась в его лицо, потом, решившись, произнесла:
– Бумаги были вскрыты… Вам, как простому курьеру, оказано слишком большое доверие, сударь. Вы, конечно, можете возразить, что письма достались вам уже со сломанными печатями, вот только…
– Что?
– Кольцо… кольцо у вас на пальце…
Маркиз поднялся и, забыв о боли, встал на ноги. Его лицо было мрачнее тучи. Генриетта следила за каждым его движением.
– Вы знаете, кто я?
– Догадываюсь.
Что ж, вы знаете довольно много. Я – великий магистр ордена «Черных капюшонов». Вы знаете, что бывает с теми, кто вмешивается в наши дела?
Странно, но принцессу его откровения не напугали, а рассмешили.
– Почему вы смеетесь? – недоуменно спросил Валенса.
– Вы еле стоите на ногах. Если бы рядом были ваши сторонники, вас здесь уже не было бы. Следовательно, вы один. К тому же, маркиз, вы обязаны мне хотя бы благодарностью. Я ведь вернула вас к жизни. Или же порядочность настолько чужда вашей натуре, что вы угрожаете мне, женщине?
Он оглядел ее с головы до ног. Потом заговорил, и в его голосе послышалось невольное восхищение.
– Несмотря на свой юный возраст, вы очень умны, Ваше высочество. И вам что-то очень от меня нужно, если вы решились сознаться. Что же?
– Я уже задала вам вопрос и рассчитываю получить ответ. Но сначала вернитесь в постель. Вы еще слишком слабы.
Великий магистр последовал ее совету. Принцесса помогла ему лечь поудобнее.
– Я отвечу на ваш вопрос, – ответил де Молина. – Хотя ответить на него вы могли бы и сами, если бы потрудились озаботить свою хорошенькую головку…
Итак, мой орден существует, чтобы оказывать поддержку Истинной вере, которую извратил Рим, заставив ее служить своим интересам. Папы не могут править в Царствии Небесном. Поэтому решили создать Царствие на земле, причем самому Господу отвели в нем отнюдь не главную роль. Господство Рима над государствами, государями и их подданными – вот истинная цель папизма. Но пока есть мы, «Молчаливые», этим планам не суждено сбыться. Только Господь Бог может вершить судьбы, и только Господу нашему мы, все мы, должны подчиняться… Не против Рима, не против католической церкви и ее слепых пастырей мы сражаемся – где словом, где мечем, а где кинжалом убийцы, а против их Богопротивных планов. И сам Господь на нашей стороне!
За годы своего существования мы достигли многого – Англия, Нидерланды, большая часть Германских княжеств, Чехия, то есть сторонники истинной веры, сражаются вместе с нами… И вот теперь вы спрашиваете, какое мне дело до того, что больше миллиона французов с оружием в руках готовы бороться во Славу Божию? Я отвечу – да, мне есть до этого дело, и я верю в правильность этого пути, так как верю в Господа нашего. И как Господь не оставляет свою паству, так и я окажу поддержку благим начинаниям детей его… Я ответил на ваш вопрос, моя принцесса?
– Да… да, маркиз, вы ответили на мой вопрос, – прошептала Генриетта, до глубины души взволнованная его рассказом…
Принцесса еще не знала, что стоит за откровениями этого страшного человека, она еще была слишком молода и наивна, чтобы разглядеть подоплеку его рассказа. Поэтому она рассказала де Молина историю своего заточения в монастырь.
Ни один мускул не дрогнул на лице Великого магистра. Но в его хитроумном мозгу уже зародился план относительно этой девочки, красоту и ум которой он уже успел оценить.