Шрифт:
Новелла посвящается трем китам, сформировавшим мое мировоззрение, и маленькой черепашке, сделавшей мою жизнь более счастливой.
Отдельная благодарность художнику Demi Urtch за атмосферного героя на обложке. Напряжение и сила в каждом штрихе. Спасибо
1. Триумф смерти
За широким окном с деревянными потертыми ставнями светило полуденное солнце. Блеклые лучи щедро озаряли землю, но не дарили тепла. Безучастное светило намекало, что через пару недель власть мороза на северном
Максим перевел взгляд на деда. Кроме него и пожилого пациента в палате не было ни души.
Страшно? Конечно! Ведь перед ним лежал сам Асай Оциола.
Худой, иссохший до степени коряги старик недвижно распластался на белой казенной постели. Редкая борода его лежала на впалой груди, а седые волосы рассыпались буйным потоком по подушке. Сквозь волосяной занавес едва пробивалось маленькое лицо в многочисленных родинках с плотно закрытыми глазами.
Морщины испещрили каждый сантиметр кожи Асая. На вид ему было лет двести, не меньше. По крайней мере, столько ему дал при первой встрече единственный внук – четырехлетний Макс Оциола.
Мальчик поднялся с жесткого кресла и потянулся. Что бы он ни делал, глаза неотрывно следили за человеком на койке. Тот два месяца не подавал признаков жизни, однако парнишке все время казалось, что дед наблюдает за каждым его движением, ждет момента, пока мальчик расслабится, чтобы напугать.
Старческие мышцы и сухожилия были натянуты до предела, словно он не лежал в больничной палате, а сражался с невидимым противником.
Макс неторопливо приблизился к деду. Брови мальчика сошлись на переносице.
Интересно, деда – колдун, правду говорила мама? Или это ему приснилось, и мамины слова – просто выдумка?
В голове Максима всплыла картина, когда они впервые привезли дедушку Асая в больницу. Дяденька и две тети в белых халатах осмотрели старика, взяли длинной иголкой кровь и велели Максу и маме ждать в коридоре.
Люди мелькали перед сидящим семейством бледными мухами, что-то бормотали, таскали баночки и страшные, игольчатые шприцы. Сначала Макса одолел страх. Вдруг торопыга в белом споткнется, упадет и нечаянно воткнет иглу в его руку или попу? Или дядя доктор решит, что заболел не только деда, но и они с мамой, и положит Макса рядом с дедом Асаем? Через час, когда никто так и не упал, и им не выделили койки, парнишке надоело бояться, и он уснул в кресле, положив голову на колени матери.
Проснувшись через какое-то время, точнее, через час, так как стрелочки часов сделали круг и показывали шесть, Максим услышал тихий голос дяди врача и увидел маму, которая то и дело вытирала слезы с бледных щек.
– Лина Асаевна, я удивлен, что ваш отец еще жив. Мы, конечно, делаем все, что возможно, но очистить организм от такого количества токсинов… Нереально. Титры буфотенина и подобных психотропов зашкаливает. Скажите, как это произошло?
Мама Лина пожала плечами.
– Не знаю, Денис Сергеевич. Мы с папой почти не общаемся. Он позвонил на днях и попросил помочь с ребенком. Откуда он и как оказался у одинокого пенсионера, я тоже не знаю. Когда мы с сыном приехали, папа лежал на пороге входной двери без сознания. Голодная девочка рыдала в комнате.
Денис Сергеевич, бородатый, кряжистый мужчина лет сорока поморщился
– Ваш папа либо хотел покончить с собой, либо имеет проблемы с психикой. Вы знаете, что за яд он принял?
Лина Оцеола отрицательно качнула головой.
– Что ни есть натуральнейший: мухоморы. Он употребил не меньше трехсот граммов галлюциногенных грибов. Такими балуются шаманы-самоучки, безумцы и всякий сброд.
Дочь Асая удивленно заморгала. За спиной врача послышалось:
– Поберегись, – и каталка с больным проскользнула мимо.
Денис Сергеевич подошел к маме впритык и что-то быстро шепнул в самое ухо. Она отпрянула, явно почувствовав, что скрывать секреты от доктора больше не имеет смысла. Не ровен час, как отец Асай преставится, а на шею и без того усталой женщины может навалиться новая проблема в виде уголовного дела о похищении или убийстве.
Лина обреченно вздохнула и открыла то, что так долго утаивала от посторонних:
– Папа ушел из семьи очень давно, я еще совсем крохой была. Как потом объяснила мама: он – шаман и служит людям Срединного мира, поэтому жить в семье и принадлежать только родным он просто не имеет права. Его миссия намного важнее. Мама умерла от рака два года назад, и в тот же день объявился Асай. Он ничего не рассказывал о себе, не просил прощения, только принес букет ромашек к могиле и подарил Максу ловца снов.
С тех пор мы не виделись, хотя телефонами обменялись еще на поминках. Наверное, не было нужды. И вот… Асай позвонил позавчера и попросил приехать. Как бы ни была я зла на него, но клятву матери сдержала: решила помочь блудному отцу. Мы приехали по названному адресу в полночь. За приоткрытой дверью лежал Асай в странной кожаной маске, с бубном в руках. Вокруг валялись сухие ветки, листья и куски чего-то непонятного, серо-зеленого.
– Мухоморы?
– Наверное. Почти уверена, колдун проводил обряд, и что-то пошло не так.
Лина облегченно вздохнула и присела рядом с Максом.
Денис Сергеевич, добрый дяденька врач, немного помолчал, потом, наконец, кивнул. Слова мамы явно успокоили его, поэтому он поспешил по своим делам.
Сделав пару шагов, мужчина все же обернулся и неторопливо проговорил:
– Если человек решил уйти из жизни – ничто его не остановит. Имейте в виду.
Мама снова кивнула, а Макс уткнулся в ее теплый бок и сонно засопел.
Мальчик очнулся от воспоминаний и посмотрел на старика.
– Деда колдун, – тихо позвал он и схватил Асая за палец.
Старческая кожа с мозолями и черными прожилками трещин была холодной.
Старик не шевельнулся.
Макс хмыкнул, подбежал к жесткому креслу, в котором ребенка оставила Лина полчаса назад, и вскарабкался на него. Спать больше не хотелось. Мальчик принялся рассматривать журналы на тумбочке и мурлыкать песенку Винни Пуха.
– Время-а-а пришло-о-о в гости отправиться-а-а… – начал он и остановился. Страница, которой игрался мальчуган, застыла на месте и с легким шелестом опустилась назад. Рука Максима повисла в воздухе. Подняв взгляд на Асая, ребенок испуганно вжался в спинку и замолчал.