Путь, который мы спели
Шрифт:
– А как ты у них оказался-то?
– брякнул Жак, не успев вовремя прикусить язык. В памяти всплыло оброненное гостем: "Так получилось..." Что-то мелькнуло в чуть удлинненных золотистых глазах... Как у Кантора в тот день, когда он здесь же, за бутылкой, говорил Жаку: "Научись ненавидеть". Только перед потемневшим взором мистралийца стояли жуткие застенки Кастель Милагро, а что у этого? Надо было трогать? Получилось - и получилось. Знаем мы, как у воинов иногда... "получается", хоть того же Элмара взять. Захочет - расскажет. А в душу лучше не лезть. Как говорится: "Не спрашивай, о чем не надо, не услышишь, чего не хочешь"...
Раздавшиеся
– Ох... сглазил!
– в панике подскочил шут, - Даллен, спрячься от греха... Быстрей...
– Зачем?
– не понял тот, в нечеловечески красивых задумчивых глазах было искреннее удивление.
– А вдруг король?
– прошипел Жак, хватая гостя за руку и пытаясь волоком оттащить в кабинет.
– А зачем от него прятаться-то?
– Даллен явно ничего не понимал, и в том было его счастье. А может - наоборот.
– Я ничего не сделал, чтобы скрываться.
Ой-е! На миг Жаку захотелось огреть его чем-нибудь. Свалился же упрямец на голову! Вот увидит тебя Шеллар - поймешь, зачем, но будет поздно...
– Потом скажу!
– почти огрызнулся шут, - Исчезни живо, пока он тебя не заметил!
Глаза Даллена недобро вспыхнули. Взгляд мгновенно стал каким-то настороженным и холодным, вызвав у Жака желание проморгаться: нет, ну правда - вылитый Кантор! Только пистолета не хватает. А лучше - снайперской винтовки. С хорошей оптикой.
– Он у вас что - тиран?
Тиран? Взору шута очень явственно представился образ любимого короля, дотошно допытывающегося, как именно появился сей загадочный представитель неизвестного дельтийской науке племени, в котором часу, какие явления предшествовали открытию портала, какого цвета был портал, какого... Какого, в конце концов, черта? Жак был решительно не в настроении терпеть это издевательство! Особенно сейчас, когда он собирался мирно выпить с горя!
– В некотором роде, - почти не соврал Жак, - Но не в том, что ты подумал. Потом объясню. Вон там кабинет... сиди и, ради всех твоих Богов, не высовывайся. Мне-то ничего не будет, а вот ты потом очень пожалеешь...
– Он не удержался и хихикнул.
Даллен недоуменно пожал плечами и... исчез. Жак даже не понял куда.
Шут немного недоуменно огляделся.
"Вроде ж почти ничего ещё не выпил..."
Ну ладно. Он махнул рукой и с обреченным видом поплелся обратно в гостиную. Ох, только бы Кира опять не обвинила супруга в беготне по каким-нибудь несуществующим бабам - Шеллара ж не выставить будет! Хотя... В конце концов, почему бы королю и его верному шуту и не выпить вместе, попутно пожаловавшись друг другу на любимых, но совершенно невыносимых женщин? Ну почему Тереза такая упрямая? Сокрушается целыми днями, что они живут во грехе, а когда ей предлагают вполне приемлемым образом узаконить отношения - она, видите ли, не согласна! Ну чем, скажите на милость, ей не угодил товарищ Торо... то бишь, падре Себастьян? Христианин ведь! И даже настоятель целого монастыря, в котором чудеса совершаются! Ну, не католик, и что с того? Нет, уперлась, подайте ей только католического священника, и все тут! А где его взять-то, наколдовать, что ли? Эх... С тоски Жак уже собрался было оценить качество последней партии самогона, настоянного на каких-то притащенных Орландо мистралийских травах, название которых шут напрочь забыл, но помешал Даллен...
Кстати, интересно, куда
– но ведь Шеллар при виде его не удержится, начнет по своему обыкновению любопытствовать, и все испортит! Любопытствующий Шеллар именно сейчас - это, право, слишком на многострадальную задницу бедного огорченного шута! Жак не отказался бы от собутыльников, но ему совершенно не улыбалось сидеть и наблюдать, как Его Величество терзает несчастного переселенца.
Против ожидания, в гостиной обнаружился не вездесущий король, а два полуэльфа в несколько лирическом настроении. Недавно вспомянутый товарищ Плакса примостился, как всегда, на спинке кресла, задумчиво теребя привязанную к гитаре (невесть кем) красивую ленточку, в другой руке дымилась подозрительно пахнущая сигара. Мафей, ненадолго утративший холодный и злой блеск в глазах, к которому уже даже стали привыкать те, кто его знал, задумчиво мурлыкал что-то себе под нос.
– Ну наконец-то, - проговорило его мистралийское величество, в очередной раз затягиваясь.
– А мы уже подумали, что ты там с дамой...
– Или спишь, - уточнил Мафей.
– Не сплю я, уснешь тут!
– вздохнул Жак, и обернулся в сторону кабинета: - Даллен! Ты где? Отбой тревоги, выходи! Это не Шеллар!
* * * * *
Когда воину говорят - скройся и затаись, воин скрывается и затаивается. По крайней мере до тех пор, пока не будет точно знать, что происходит, и что с этим, происходящим, следует делать. Спорить с сей древней истиной станет только мальчишка, которого покамест не приличествует называть воином.
Оказавшись в кабинете, Даллен прислонился плечом к стене, продолжая наблюдать за всем через едва заметную щелочку, которую специально оставил, закрывая дверь. На симпатичной мордашке зеленоглазого Жака изобразилось настолько уморительное выражение искреннего недоумения, что Поющий едва не рассмеялся. Похоже, внезапное "исчезновение" гостя изумило хозяина куда больше, чем то, как тот появился. Странно, учитывая, что Даллен и сам удивлялся происходящему до крайности, и только прежнее легендарное самообладание графа Даллена йен Арелла по прозвищу Рыбья Кровь позволило скрыть свои чувства и изобразить относительное бесстрастие.
Что же все-таки произошло? За время обучения Даллен не единожды пел Песню Дороги. Обычно город, в который вела Дорога, просто возникал вокруг, можно было пройти по его улицам, потолкаться между спешащими по своим делам горожанами, зная, что никто тебя не увидит. Потому что ты в этом городе - не во плоти. Именно так Даллен оказывался в родном Шайле, когда Его Величество король Эгарт приезжал навестить своего бывшего графа...
...Нет, не бывшего. Эгарт сказал, что графство йен Арелла сохранено и находится под опекой короля. Что венец, перстень, знамя и плащ изготовлены заново, а вассальные клятвы подтверждены. Вот только герб графства теперь другой. Обнаженная рука над полукруглым камнем, от которого расходятся острые черные лучи... Память о героической, священной лжи - так сказал Эгарт... О том, как граф йен Арелла страшно оклеветал самого себя, спасая Шайл... Шайл, который ждет своего спасителя, и будет ждать столько, сколько понадобится...