Путь крови
Шрифт:
Завтрак в «Чандлер-хаусе» подавали с восьми до десяти утра. Констанс пришла без четверти девять и выбрала столик в дальнем конце зала. Оттуда, сидя спиной к стене, она могла незаметно наблюдать как за посетителями, так и за происходящим на улице и на площади. Забавно, что пара гостей, вероятно туристов, попыталась спросить у Констанс дорогу. Наверное, приняли ее за местную или даже за служащую отеля в старинной одежде.
Она заказала яйцо пашот с пикантным соусом и кресс-салатом, а также бао чжун. Посетителей обслуживали две официантки, одна молодая, а другая среднего
Глядя в окно на проезжавшие машины, Констанс прислушивалась к пересудам официанток. Они говорили вполголоса, но не настолько тихо, чтобы Констанс не смогла разобрать. Она с самым будничным видом записывала антикварным золотым карандашом имена и подробности личной жизни служащих отеля в квадратики кроссворда. А через четверть часа ухитрилась смахнуть со стола блюдце со сливками.
– Ох, простите! – сказала она официанткам, бросившимся наводить порядок.
Пока они вытирали пол и скатерть свежими салфетками, Констанс поднялась, забрызгав при этом остатками сливок черную юбку одной официантки и рукав другой. Констанс опять принялась извиняться, порываясь помочь им почистить одежду.
– Сядьте вот сюда, напротив меня, а я принесу еще салфеток.
– Ох, мэм, нам это запрещено, – сказала старшая женщина, вытирая тыльную сторону ладони о накрахмаленный фартук.
– Чепуха, – ответила Констанс, чуть ли не силой усаживая их на стулья. – Я даже и не подумаю никуда уходить, пока все не исправлю.
Обе официантки сели, все еще протестуя, но без прежней настойчивости и не так искренне. А Констанс, уже не казавшаяся такой неуклюжей, как мгновением раньше, принесла целую стопку матерчатых салфеток и кувшин с ледяной водой.
– Давайте берите салфетки, сколько нужно, – сказала она, старательно копируя манеру разговора других посетителей.
– Но, мэм, – возразила младшая официантка, – будут неприятности, если мистер Дринкман…
– Если он придет, я просто переговорю с ним, и никаких неприятностей не будет.
У официантки заблестели глаза.
– О, так вы из важных гостей?
Констанс отмахнулась с улыбкой, ничего не говоря, но давая понять очень многое. Беседа продолжалась, и Констанс, вовремя бросаясь нужными именами – спасибо кроссворду, – скоро уже запросто называла официанток Хелен и Джоан.
– Не буду вас задерживать, – сказала она после окончания уборки. – Я понимаю, сколько у вас, должно быть, работы теперь, когда утонул Пат Эллерби… Не говоря уж о потрясении от всего этого. И еще полиция каждого допрашивала.
– И не говорите, такое положение, и все это попало в ящик, – энергично кивая, сказала Хелен.
– Только между нами, как, по-вашему, мистер Дринкман справится? – спросила Констанс. – Пат мало что мне про него рассказывал.
–
Констанс кивнула с самым скорбным видом.
– Мистер Дринкман очень старается, – объяснила Джоан. – Но у него и своей работы по горло, а тут надо быстро войти в курс дела. Мистер Эллерби был необщительным и почти не рассказывал, как все это вертится. Особенно о том, что связано с ней.
– С ней?
Джоан подняла глаза к потолку:
– Мисс Фрост. Он ее… поддерживал как мог.
– Скорее уж это она удерживала его при себе как могла, – возразила Хелен, капнув воды на салфетку, чтобы в последний раз промокнуть рукав. – Тут такой пожар начался, должна вам сказать. Некоторые постояльцы так перепугались, что сразу съехали. Зато сбежались другие, как муравьи на пикник, особенно когда снова заговорили о вампире.
Официантки обменялись многозначительными взглядами.
– И только мистер Дринкман даже задницу от стула не оторвал. Вы уж извините меня, мэм.
– Я слышала, что Пата Эллерби не было целый день, и только потом нашли его труп, – сказала Констанс.
Официантки закивали.
– Он и раньше выходил покурить на площадь, но всегда в разное время. А частенько просто исчезал. Раз – и нету, – щелкнула пальцами Хелен. – Только что читал газету с финансовыми новостями, а через мгновение уже заперся в своей комнате.
– В какой комнате? – заинтересовалась Констанс.
– У него была комната под лестницей, – объяснила Джоан. – Он там торговал акциями и всякими такими вещами. «Игра на бирже» – вот как он это называл. Это была его страсть, точно говорю. И… – Она помолчала и продолжила: – Да, я думаю, он чертовски в этом наловчился.
– Как вы узнали?
– В последние месяцы он стал кое-что покупать. Новую машину – «кинг-ранч», ни больше ни меньше. И роскошные часы.
– Джоан! – с укоризной сказала Хелен.
– А вы не подумали, что это могут быть подарки мисс Фрост?
– Она не из тех, кто разбрасывается подарками, – ответила Хелен.
– Но ведь Эллерби был одним из ее любимчиков? – спросила Констанс.
– Он был единственным ее любимчиком, – поправила ее Джоан. – Но даже с ним она не сдерживала свой нрав. Да что там, всего несколько дней назад она появилась вечером в вестибюле прямо из пустоты. В первый раз за последний год, а то и два. И направилась прямиком в подлестничный кабинет Эллерби, только его там не было. И боже упаси вас услышать, как они потом ругались, когда он вернулся! Как будто перебили целую лавку фарфора.
От этих воспоминаний глаза официантки заискрились злорадством.
– Когда это случилось? – словно между делом поинтересовалась Констанс.
– Сейчас скажу… – Джоан задумалась на мгновение. – Это было за день до исчезновения мистера Эллерби. Или нет… за два.
Констанс решила, что Фрост рассердилась из-за того, что он снимал пенки с клиентов, обворовывая отель.
– Но до ее появления в вестибюле вы считали, что она слишком слаба, чтобы покидать свои комнаты?
Официантки снова переглянулись.