Путь меча

Шубин Владислав

– Я никак не понимаю вашего отношения к рабочему графику. – Левин выделил «вашего». – Вот обратите внимание на Марину Князеву, по ней часы сверять можно.

На Мариночку, секретаря директора, парень обращал внимание часто, но совсем по иному поводу. Голубоглазая высокая шатенка была эрогенной зоной всей мужской части конторы. С её появлением в приёмной в фирме негласно возник четвертый объект, на который можно было смотреть бесконечно долго. Японские соучредители в каждый свой приезд фотографировались с ней, как с экзотической достопримечательностью,

создав целую традицию. Сухой лысенький мистер Кобаяси, обманчиво выглядящий как дедушка-одуванчик, на всех фотографиях норовил прижаться к секретарю поближе, и то, что доставал он макушкой лишь до груди красавицы, его не смущало.

Впрочем, тараканы японца, вскормленные хентаем, Мальцева не интересовали, но вот объект интереса у мужчин был общим. Парень давно ломал голову, как бы к Марине удачнее подкатить, но все идеи в силу самокритичности казались ему или глупыми, или абсурдными. В который раз Федор посетовал про себя на родителей за чересчур интеллигентное воспитание; привитая в детстве любовь к книгам, сформировала слишком осторожное к женскому полу мировоззрение. В его 23 года девушек у него было немного, да и те сами проявили инициативу при знакомстве, видимо отчаявшись добиться от Мальцева первого шага. Впрочем, они первые его и бросали, как правило.

– Федор Романович, да вы меня совсем не слушаете. Вам нужно поработать над вашей усидчивостью и вниманием к работе. И вот ещё, что это за музыка у вас в свободное время играет. Havimetal? Во времена моей молодости это направление не слушали, считали его влияние на молодежь опасным. И не зря. Мне и сейчас кажется, что такая музыка вам только во вред. Вы только представьте себе, сколько нервных клеток отмирает от громкой агрессивной долбёжки. К моему возрасту вы уже с трудом сможете слышать.

«В твоем возрасте я застрелюсь», мелькнуло в голове у Мальцева: в свои пятьдесят пять лет замдиректора выглядел на все семьдесят.

– Печально осознавать, что сегодняшняя молодежь совсем не думает о будущем. – с горестным вздохом закончил Левин и, видимо посчитав миссию по вразумлению выполненной, закончил отцовским тоном: – В вашем возрасте уже надо жениться, это точно поднимет вашу мотивацию. Эгоистично думать только о себе, попробуйте подумать о будущем, создать, как я сказал, семейную ячейку, построить дом, детей завести. Надеюсь, что вы не станете обижаться на старого человека.

Желая свести к минимуму монолог замдиректора, парень всю дорогу молчал. На реплики в разговоре по душам Левин любил отвечать долгими, пространными и во многом спорными рассуждениями. Поэтому дождавшись пока Левин выговорится, Федор облегченно вздохнул, поблагодарил за потраченное на него время, перенёс отечественное похлопывание по плечу и поскорее ретировался.

В приемной его снова встретил ангельский взгляд Мариночки, от которого почему-то на этот раз не возникло желание отвести глаза, а наоборот накатило какое-то ребяческое веселье.

– Марина Сергеевна, – улыбнулся Федор, – а вы знаете, что мне Владимир Михайлович посоветовал

на вас жениться. Вот прямо сегодня. Создать детей, завести дом и далее по списку.

– Прямо сегодня не получится, – неожиданно приняла игру Мариночка, – но я обязательно предупрежу папу, что ко мне сватаются.

– А как же мама? Неужели она не принимает участия в смотринах? Я, наверное, лучший в фирме специалист по мамам. Наверняка ваша мама замечательно готовит. Вот мы бы как раз и могли зайти обсудить на чайной церемонии все вопросы, сразу после ресторана, ну это если в театр не попадем. – Невинно улыбаясь, решил и дальше понаглеть Мальцев, пребывая в шоке от самого себя.

– Марина, вот эти бумаги необходимо срочно отправить в головной офис. – Убил зарождающийся шанс Мальцева вышедший из кабинета директор.

– А, Федор, ты-то как раз мне и нужен! Наливай себе кофе и заходи.

Директор, несмотря на недавно стукнувший сороковник, предпочитал демократичный стиль общения, чем составлял разительный контраст своему заму. Впрочем, Валеру, то есть Валерия Афанасьевича, в фирме любили.

– Федор, я читал вчера тот плач Ярославны, который мне на почту прислали экспедиторы. Хотел бы узнать, что там за история с отмененными перевозками? И почему Максим Толмачев вынужден разбираться с делами отдела логистики?

Вопрос был достаточно щекотливым. Перевозчик представлял собой протеже предыдущего начальника отдела, и Мальцев, опасаясь возможных обвинений в левых схемах, постепенно отодвигал таких контрагентов от кормушки.

Не то чтобы он так уже сильно недолюбливал Макса, ранее у них конфликтов не было, просто во всем должна быть мера, а в Р-лайн про осторожность явно забыли. Несколько заказов экспедиторы привезли по серой схеме в такие деньги, что Федор всерьез задумался переходить на легальную доставку. Макса, конечно, особо подставлять не хотелось, но этика этикой, а своя шкура ближе к телу.

– Дело в том, – осторожно начал он, – что появилась новая схема по доставке азиатских грузов, по деньгам меньше и безо всяких левых оплат.

– Говори как есть. – Поморщился Валера.

– В общем, ребята из Р-лайна зарвались. Они возят наши грузы практически с момента образования фирмы, девять из десяти доставок. Можно сказать, что это мы Р-лайн и подняли, слепили эдакого мелкого монополиста. А теперь эти деятели в качестве благодарности решили воспользоваться возможностью ценник задрать, совсем немного, процентов на тридцать, – съязвил Федор.

– А почему мне об этом не сообщили?

– А зачем распространять устаревшую информацию, мы ведь их своевременно откинули. К тому же по части заказов впоследствии удалось снизить ставку. – Мальцев облегченно вздохнул. Макс вроде теперь не при делах, а шашкой махать Валера не станет, если ущерб не увидит.

– И вообще, я думаю, опасно класть все яйца в одну корзину. Сейчас мы собираемся поделить объемы сервиса между тремя компаниями, по тридцать процентов. – Сделал контрольный выстрел Мальцев.