Путь мертвеца
Шрифт:
Ожившие истуканы в конце концов нашли в себе силы подняться. Один за другим они вставали на ноги и, помогая самым слабым, поплелись в указанную Девликом сторону. Через некоторое время наемники, на время превратившиеся в слуг, развели огонь в ванных комнатах под уцелевшими лоханями для купания, принесли кое-какие одежды и позаботились о еде. Семнадцать расколдованных людей с благоговением погружались в воду и медленно терлись грубыми мочалками, не переставая удивляться мягкости собственной кожи. Все они шевелились медленно, будто задумчивые черепахи, а говорили шепотом, причем частенько общались сами с собой. Без всяких возражений приняв новые одежды, недавние статуи уселись за длинный стол в бывшей прислужницкой. Ели они так же, как и мылись – медленно, удивленно, разглядывая
В конце концов, большинство расколдованных людей понемногу пришли в себя. Они стали отвечать на вопросы, быстрее шевелиться и даже интересоваться тем, в каком времени и месте они очнулись. Некоторые не помнили собственных имен или страны, в которой родились, другие никак не могли припомнить, кто подверг их чудовищному наказанию и за что. Двое или трое не помнили совершенно ничего, а самым живым из всех оказался тот самый дикарь. Это был шаман из лейденских степей, из тех времен, когда степняки были коварными и жестокими воинами, а не трусливыми шакалами, как нынешние подданные Терманкьяла.
Кроме него, в числе семнадцати были уроженцы самых разных мест, хотя большинство все-таки составляли энгоардцы. Главным образом, они помнили только самые первые годы, когда Империя только зарождалась. Трое назвались Высокими, но Девлик никогда не слышал названий их владений – Менна, Килина и Лимпира; двое были бродячими солдатами, один наемным колдуном, жившим в эпоху дедушки нынешнего Императора Тарерика. Один человек, отказавшийся сменить свою куртку из множества переплетенных друг с другом кожаных полос прекрасной выделки, сказал, что никогда не слышал названия «Энгоард», хотя и жил намного севернее большого моря. Так же он не имел понятия о том, что на свете существуют Барьерные горы, Бог-Облако или Черные Старцы. Судя по всему, он был самой первой жертвой семьи Бартресов. Он, к слову сказать, не являлся ни колдуном, ни солдатом. После омовений и приема пищи, выяснив, что попал во времена, неимоверно удаленные от его собственных, человек внезапно потерял интерес к жизни. Обхватив руками голову, он плакал и повторял: "О, моя бедная Сьерри! Мой несчастный, нежный цветок! Моя любовь! Не говорите мне, что она умерла две тысячи лет назад!"
Эльденвер, пузатый старец с длинной седой бородой, прекрасно помнивший, что был казначеем Тури Бартреса и заколдованный им за воровство и растраты, посмотрел на рыдающего с брезгливой жалостью.
– Если я правильно понял его чудовищный выговор, этот бедняга плачет по потерянно навсегда любви? – спросил он у Девлика. Тот кивнул, равнодушно переводя взгляд с одного на другого. Эльденвер крякнул и с улыбкой шлепнул себя по ляжкам. – Жалкий мальчишка… хоть и годится мне в пра-пра-прадедушки. Вот меня моя любовь будет ждать вечно и никогда не покинет. Вы ведь еще пользуетесь деньгами? Тогда для меня единственный способ стать тебе полезным – разбогатеть и снабжать деньгами. Кроме мошенничества, ростовщичества и обмана доверчивых богатеев я не умею ничего, да и не хочу ничем заниматься. Скажу без хвастовства: все эти годы, что я провел в каменном плену, я не терял надежды на освобождение и придумал пару сотен замечательных способов обдурить богатеньких глупцов.
– Полезные умения, – пробормотал Девлик. – Я тебя запомню и непременно использую. Для того, чтобы ты побыстрее развернулся, я прикажу выдать тебе денег больше, чем другим. Кстати, ты, как и все остальные, должен дать мне свой волос и каплю крови.
– На! – тут же сказал старик и выдрал целый клок бороды. – С макушки не дам, там итак уже мало осталось. А куда тебе отцедить кровищи?
Уже на следующий день после освобождения все новые «данники» Девлика были готовы уехать, все равно куда, лишь бы покинуть ненавистный Бартрес. Кто-то, вроде Эльденвера или лейденского шамана, был полон планов и жажды зажить с новой силой, кто-то, как несчастный влюбленный из далекого энгоардского прошлого, был опустошен и полон тоски.
Вайборнцы, остановившиеся на длительный отдых впервые после того, как они ушли из заколдованного замка, выглядели довольными жизнью. Большинство из них постриглось,
Наемники, наоборот, выглядели так, будто непрерывно изнуряли себя непосильным трудом – долгие дни излишеств вызвали у них дрожание рук, опухание рож и нездоровый цвет кожи. Теперь их было всего лишь четырнадцать – из тридцати пяти, отправившихся с берегов моря Наодима год назад. Шестнадцать человек пало в различных битвах и стычках, двух убили уже в Бартресе в пьяных драках, еще трое сбежали.
Едва вернувшись, Девлик выдал наемникам деньги, которые задолжал за последние три месяца. Тем не менее, никто и ничто не могло заставить бравых вояк поступить так, как они делали испокон веку – направиться в ближайший кабак и спустить там большую часть денег на вино и девок. Хозяин велел им забыть о выпивке и остальном. Они должны приготовиться, чтобы идти следом за ним в новые сражения. Ни один из наемников не собирался проверить, насколько суровым к ослушникам будет хозяин в своей новой ипостаси.
Даже Лимбул и Гримал, обычно отиравшиеся поблизости от Соргена, боялись лишний раз оказаться рядом с ним, а уж если сталкивались – то никогда и ни за что не заговаривали первыми. Только глупый Хак, которому не было никакой разницы, синее лицо у его господина или розовое, после возвращения Девлика немедленно начал прислуживать ему. Впрочем, глупца тоже немного удивляло, что хозяин не требует себе к ночи одеяла, не подходит близко к горячим кострам, а также отказывается от обедов – а также завтраков и ужинов. Со свойственной ему простотой, Хак не стал слишком мучиться думами и решил, что хозяин кушает где-то еще, как уже бывало в гостях у Хейлы, например. Девлик по-прежнему нуждался в слуге, который будет зашивать ему одежду, ухаживать за конем, выполнять разные мелкие несложные поручения.
И вот однажды, ближе к середине достаточно солнечного весеннего дня, предводитель созвал свои армии на небольшой полянке рядом с парадным входом в поместье Бартрес. Стоя у стены, в глубокой тени, он расставил ноги и сложил руки на груди. Так Девлик был похож на изваяние – совсем такое, какими были совсем недавно Эльденвер и другие. Грудь не вздымалась, веки не моргали, сухие глаза были тусклыми, блеклыми, кожа – пергаментно-серой, с темными пятнами. Солдаты собирались перед его взором – наемники, десятники и сотники вайборнцев. Многие нарядились в доспехи, бросавшие по сторонам яркие лучики отраженного солнечного света. Эти люди еще не поняли до конца, кем является их теперешний вождь и думали, будто он собирается устроить нечто вроде смотра или маленького парада. Под сапогами солдат поляна быстро превратилась в грязное месиво, потому что просохнуть как следует она еще не успела – совсем рядом, под уцелевшими кустами и деревьями лежали большие кучи серого снега.
– Вы зря нарядились в свои железяки, – негромко сказал Девлик, когда его люди собрались в достаточном количестве. При первых же звуках голоса хозяина солдаты немедленно застыли и затихли, прекратив шептаться. Разве что негромкий кашель или бряцанье доспеха могли нарушить их тишину. Прищурившись, Девлик продолжил: – В ближайшее время битвы нас не ожидают. Завтра утром мы отправимся в небольшой – на два дня, пожалуй – переход к основным силам армии Черных. Они стоят сейчас лагерем у восточных границ владений Сусуан. Там тоже вряд ли придется сразу сражаться. У некоторых из вас будет время, чтобы отдохнуть как следует – тут Девлик выразительно глянул на Миланора и вайборнцев, а потом перевел строгий взор на наемников – или же наоборот, сбросить с себя путы излишеств и праздности. Я думаю, начальники здешнего гарнизона укажут вам точное расположение лагеря Ргола. Как я уже говорил ранее, Миланор и Гримал будут командовать вместе и решать все проблемы, которые могут возникнуть.