Путь мертвеца
Шрифт:
– Женщина возвратится, – не преминул вставить Девлик. – Ее тело цело.
– Я знаю, что ты не способен обижаться, – проникновенно сказал Ргол, возложив на плечи Девлика на этот раз обе руки, – но все равно прости. Норг – это уже не то, что колдун при жизни. Из него что-то уходит, нечто такое, для чего не придумано слов. Это хорошо заметно для наблюдательного и умного человека. Прости, Сорген…. Ты уже совсем не такой, каким был при жизни. Ты еще силен, но уже никогда не будешь способен подняться выше, развиться, приобрести поистине величайшие знания и умения. Ах, как это грустно!
Ргол покачал головой, отчего его кудри, заботливо собранные и расчесанные
– Барвек еще вернется, и с ним снова будет не меньше пяти тысяч гвардейцев, новые волшебники, а также полки Притиана-Рубаки, закаленные в стычках с лейденцами. Мы обречены, если решимся сражаться в третий раз, поверь мне! Тсулана опустошена и больше не в силах присылать мне подкреплений. В тылах зарождается сопротивление – небольшие банды нападают на обозы и мелкие гарнизоны. Это не победа. Это – поражение! Мы…. Мы похожи на тебя, Сорген: двигаемся и говорим, но уже мертвы. Как это грустно и жестоко! Череда побед в отдельных битвах, которая привела к поражению в войне! Я вынужден признать, что на сей раз Черным не по силам сломить Белых, что бы ни думали по этому поводу Старцы. Слышишь? Так и передай им.
– Хорошо.
– А что же ты сам? Я слышал, твоя личная армия тоже понесла немалые потери.
– Люди из Вайборна привыкли сражаться ради скорейшей смерти, поэтому больше половины пали, хотя, говорят, сражались они, как демоны.
– Ты и сам выглядишь ужасно.
– Мда… будь я живым, погиб бы раза три, не меньше.
На лице Ргола быстро загорелась и погасла улыбка – грустная, мучительная, как и весь их разговор.
– Однако, я, в отличие от твоей армии, немногое потерял. Пару кусков мертвой, с запашком, плоти…. Пара мотков ниток, и все мои раны чудесным образом «затянутся». Жаль, что внутри я, как оказалось, уже изрядно подгнил. Слышишь запах?
– Что? Ах да. Я не решался сказать тебе о нем – наверное, зря?
– Мне все равно.
– Я знаю рецепт, мой дорогой, и ты должен обязательно им воспользоваться! – Ргол поспешно упрятал платок за обшлаг и, сложив ладони, стал нервно стучать пальцами друг о друга. – Правда, там говорится о том, что все внутренности нужно вынуть…. Понимаешь, там рассчитано на настоящих покойников.
– Ну и ладно. Зачем мне эти кишки? – Девлик мотнул головой, чувствуя странное, шевельнувшееся в глубине разума беспокойство от собственных слов. Словно на самом деле ему было жаль даже внутренностей, гниющих, никому не нужных, даже вредных.
– Да? Прекрасно! – Ргол притворно обрадовался. – Вот еще мазь для заживления ран….
– К чему?? Как я буду что-то "заживлять"?
– Нет, подожди! Она действует как клей… Посмотри на свое горло: ну что там сошьешь? Сплошные клочья и голые хрящи.
– Тогда давай. – Девлик взял склянку из рук Ргола, вздрогнувших от соприкосновения с пальцами мертвеца. Некоторое время Перстенек смотрел на свою руку, как будто намеревался рассмотреть там следы перекинувшейся заразы. Потом он встрепенулся и спросил:
– А какие планы у тебя?
– Я их еще не знаю. Если ты помнишь, то мое будущее – не в моей власти.
– Ах да! Как мог так сглупить! Извини.
– Не стоит. Только не забудь про тот бальзамирующий состав, ладно? Я зайду за ним, или пришлю Хака.
– А…
– А сейчас – мне пора. Узнать, какие же планы у меня на будущее.
– Понимаю. До встречи!
– Надеюсь, да.
Девлик коротко кивнул и отправился к вилле по той тропинке, по которой
Вилла была громоздким сооружением: деревянные, покрытые белой штукатуркой стены на высоком фундаменте из странных, плоских зеленоватых камней. Приблизившись, Девлик коснулся их рукой – но она не чувствовала шероховатости ноздреватой поверхности. Непонятно, откуда взялся песчаник такого оттенка? Неужели владелец вез такое количество камня откуда-то издалека? Скорее всего, гораздо проще. Прибег к помощи магии. В таком случае, это вилла кого-то из Высоких. Подробности не были известны норгу и он удивился собственной любопытности. К чему ломать голову над столь глупыми и бесполезными вопросами? Решительно оторвав руку от камня, он обошел угол дома и оказался на переднем дворе.
Раньше здесь располагались несколько клумб с цветами, но после зимы никто не собирался восстанавливать их. Из цепочек камней, ограничивавших контуры, некоторые были выворочены, а сами клумбы изрядно перепахали ноги проходивших напрямик людей. На глаз нигде нельзя было заметить прорастающих цветов – везде только ровный ковер крошечной сорной травы, в котором выделялись мощные, сочные стебли осота. По кирпичному забору, покрытому плетями старого, высохшего до коричневы вьюнка, ползли новые побеги.
На одной из клумб был разведен костер, вокруг которого сидели на расстеленных одеялах Гримал с растрепанной шевелюрой, Лимбул с незалеченной еще раной на руке и пара других наемников. Увидев хозяина, они замолкли и принялись вдруг заниматься какими-то неотложными делами: подкидывать в огонь новые дровишки, заглядывать в кипящий котелок, расправлять складки на одеяле. Никто не смотрел в сторону Девлика. Именно такие отношения сложились между ними теперь, с тех самых пор, как Сорген стал мертвецом. Никаких лишних разговоров и бесед на отвлеченные темы. Только приказы и их беспрекословное исполнение. Отношение раба и повелителя.
Девлик молча прошел мимо костра и исчез внутри дома. Там было темно и тихо, только наверху раздавалось бурчание – Миланор беседовал с кем-то из своих помощников. Девлик, прекрасно видевший в почти кромешной тьме, прошел по длинному коридору, миновал две двери и вошел в просторную комнату, тоже совершенно темную. В углу, на полу, раздавалось сопение спящего Хака. Девлик громко велел ему просыпаться, а сам взялся за небольшое колесико, торчавшее из стены рядом с окном. Раздался скрип ремней, которые тянули ставню, закрывавшую окно, наверх. Лучи света немедленно хлынули внутрь комнаты, подобно воде, прорывающейся под приоткрытую плотину. В ярких, желтых лучах воздух наполнился летающими пылинками, тут и там мелькали крошечные перышки. Комната, прежде богато убранная, до прихода Девлика была как следует разграблена, причем подушки грабители, судя по всему, не поделили и потому порвали в клочья. Хак пытался прибраться, но еще много крошечных, невесомых перышек пряталось по разным углам. Стулья с мягкими подушками на сиденьях зачем-то сломали, и их обломки сейчас лежали в углу. Для нужд Девлика пришлось принести с кухни другие – грубые, с толстыми ножками и твердыми сиденьями. Рядом с лакированным, украшенным резьбой столиком на гнутых ножках они смотрелись как толпа грубых мужиков в компании с хрупкой красавицей. Кроме этих предметов мебели, в комнате остались только голая кровать и большой шкаф с выломанными дверцами. Впрочем, Девлику этого было достаточно.