Путь на эшафот
Шрифт:
Он был великим королем, он многое сделал для Англии, потому что сам был Англией. Но он также был убийцей – он признавал это время от времени. Он признавал это и теперь, стоя рядом с дочерью Анны и глядя на реку. Он убил Анну, которую любил больше всех. Он убил Катерину – и ее тоже любил. Но он стал строить великую Англию, потому что Англия и он – это одно целое.
Он думал
Он думал о прожитых годах, обагренных пролитой кровью. Уэльс был побежден, и несколько недель назад он присвоил себе титул короля Ирландии. Он планировал женить своего сына Эдуарда на шотландской принцессе. Когда он стремился заполучить богатства, богаче становилась Англия. Он присоединит все эти острова к Англии, а потом…
Он хотел сделать Англию великой. Он хотел, чтобы народ его, вспоминая о том времени, когда он царствовал, вспомнил не о крови, пролитой мучениками, а о величии и славе Англии.
Он мечтал. Он видел свои великолепные корабли. Он превратил свой флот в настоящее чудо. Он думал о завоевании Франции, но не смог сделать этого. Франция была могущественной страной, и очень много английской крови уже пролилось на ее земле. Но есть еще другие земли. Люди плавали на кораблях из Испании и Португалии и находили все новые земли. Папа провел линию от полюса до полюса и сказал, что все земли, открытые к востоку от этой линии, принадлежат Португалии, а к западу – Испании. Но у Англии были лучшие корабли в мире, а значит, эти земли должны принадлежать Англии. Выходит, снова война? Он боялся пролить кровь английских подданных – это ослабило бы Англию и самого Генриха, потому что он, с тех пор как Уолси оставил его и он стал править Англией единолично, никогда не забывал, что Англия – это Генрих.
Англичане не будут проливать
Он думал о своем бледном, тщедушном сыне. Нет, только сын Анны мог бы осуществить эти его мечты. Он посмотрел на дочь Анны, такую живую, такую любознательную. Она так много взяла от него и от Анны.
О, Анна, почему ты не родила мне сына? Почему эта девочка не мальчик?..
Что может дать этот ученый Эдуард Англии? Разве он сможет сделать то, что сделала бы эта девочка, если была бы мальчиком? Он смотрел на ее раскрасневшееся лицо, на ее сверкающие глаза, следившие за кораблем, на ее решительный профиль. Но все это чепуха. Она девочка!
Величие его мыслей пугало его. Мысли его снова спутались. Он был стариком с дурным характером, у него сильно болела нога, он был очень одинок, потому что только что убил свою молодую жену, чья юность и красота были для него теплым и сверкающим пламенем, согревавшим его старое тело.
Тут он напомнил своей совести, которая лучше сохранилась, чем тело, что Анна изменяла ему с другими мужчинами, предавала его, и что ее смерть была не убийством, а торжеством справедливости.
Он нахмурился, глядя на Елизавету. Она была слишком высокомерной, слишком похожей на свою мать. Он хотел бы не вспоминать крики, смешивавшиеся с пением в часовне. Катерина была распутницей, изменницей и предательницей. Такой же, как и Анна.
Корабль скрылся из вида. Он больше не думал о кораблях, он думал о женщинах. Он представил себе женщину, такую же красивую и желанную, как Анна, но скромную и послушную, как Джейн, и молодую и веселую, как Катерина. Он облизал горячим языком губы и улыбнулся.
Он подумал, что ему нужно поискать себе новую жену… на благо Англии.