Путь палача
Шрифт:
— Здравствуйте, отец, — баронет старался как можно меньше шуметь.
— Ты все-таки приехал, Себастьян. Я боялся, что так и не успею увидеть тебя, — Франциско отложил книгу, поворачиваясь к сыну.
— Я не мог не приехать, отец.
На это барон едва заметно улыбнулся, закашлялся, потом проговорил:
— Как видишь, сын, мне немного уже осталось.
— Нет, отец, не говори так!
Но барон жестом велел ему замолчать и продолжил:
— Не перебивай! За то недолгое время, что отпустил мне Бог, я должен успеть передать тебе все дела. Ты — мой наследник, будущий барон Ракоццио. Тебе предстоит
— Так сразу, отец?
— Твое детство давным-давно закончилось. Пора браться за ум. Мы с матерью подобрали тебе достойную невесту — Лауру Патрицию Клеменс, дочь графа Марция Клеменса, чей славный род восходит к Цезарям. Нам был прислан ее портрет. Посмотришь, потом. Через неделю они приедут к нам с визитом. Будь с ними повежливее, сын мой. Докажи, что ты не зря потратил эти пять лет обучения в столице. Этот брак важен для обеих наших семей!
— Хорошо, отец, — было видно, что вся эта затея не слишком-то по душе Себастьяну. Но в их семье было не принято перечить родителям, особенно отцу. К тому же, брак по расчету — обычное дело, скорее даже закономерность. А если он заартачиться, в полномочиях родителя вообще лишить его наследства.
— Вот. О главном поговорили, теперь можешь рассказать, как прошла твоя учеба в Милане. Но это лучше сделать в столовой, с остальными. Уверен, уже накрыли на стол. Отвык, поди, от домашнего вина с пряностями.
— Вы тоже спуститесь, отец? Вам помочь?
— Я еще не настолько слаб, сын, — оттолкнул протянутую руку барон, и с кряхтеньем встал сам. Осторожно вернул книгу на место, и только затем пошел вслед за сыном, поплотнее запахнув халат.
Столовая замка была весьма просторна, и добрую ее половину занимал крепкий грубоватый стол. Такой, чтобы за ним без труда могли поместиться хозяин замка, его семейство и вассалы. Последних едва набиралось с десяток. В основном дальние обедневшие родственники барона или его жены. Большего и не нужно было, чтобы охранять замок. Даже такое количество вассалов граничило с расточительностью.
В общем, за столом собиралось обычно человек двадцать: вассалы, барон с женой и детьми, две вдовые тетки и дед — одряхлевший отец баронессы, которому было уже за восемьдесят, и он, бывало, забывал имена родных. Вот практически и все обитатели замка. Ну еще слуги: конюх, повар, садовник, прачка, две горничные — ее дочери, лакей и мальчик-помощник.
К обеду присоединился и таинственный сопровождающий Себастьяна. Когда он вышел к столу, баронесса тихо шепнула своему мужу:
— Не нравится мне этот падре Ансельмо. Чует мое сердце, не простой он священник.
Слишком обрадованный приездом сына, дон Франциско лишь добродушно улыбнулся на эту реплику. «К тому же, — подумал он, — сыну не повредит опытный наставник, на которого можно положиться. Но поговорить с ним с глазу на глаз все же будет нужно».
За трапезой Себастьян говорил в основном о Милане и своей учебе у монахов-доминиканцев. Молодому барону льстило, что его внимательно слушали, как настоящего взрослого. Что-то в отношении к нему родственников неуловимо изменилось.
Себастьян уезжал из отчего дома безусым юношей, а вернулся молодым господином, наследником. Вскорости хозяином своих земель. Это
После обеда, который выдался весьма обильным, барон вернулся в свой кабинет. Чтобы подняться по лестнице, ему пришлось воспользоваться помощью слуги. Домочадцы с плохо скрываемой тревогой провожали взглядом эту маленькую процессию.
Но не прошло и часа, как барон велел позвать к себе их гостя, падре Ансельмо. Когда тот вошел в кабинет, барон опять сидел в кресле и читал, но при появлении посетителя отложил книгу и приглашающее кивнул.
— Вы хотели поговорить со мной, сеньор Франциско?
Не «господин барон», а просто «сеньор». Этот священник весьма самоуверен!
— Кто вы такой, падре Ансельмо? Вы не слишком-то похожи на сельского священника, — без обиняков начал Франциско Скалиджеро.
— Я вижу, вы стремитесь перейти прямо к делу, — падре едва ли не усмехнулся.
— У меня осталось не так много времени, чтобы тратить его попусту.
— Все в руках Господа нашего.
— Аминь. Так кто же вы?
— Да, как вы выразились, я не обычный «сельский священник». Моя миссия — уничтожать ересь, невежество и язычество. Я посланник Святой Инквизиции.
— Инквизитор, — пробормотал барон, и в его устах это скорее походило на ругательство, но слышались и оттенки благоговения. Наступили такие времена, когда эта каста священнослужителей стала обладать властью едва ли не большей, чем короли.
— Именно так. Но пока не следует особо распространяться о том, кто я такой. Я здесь с папской миссией.
— Конечно, — нехотя кивнул Франциско Скалиджеро. — Но при чем здесь мой сын? Зачем он вам?
— Когда я увидел Себастьяна у доминиканцев, он показался мне весьма толковым и религиозным юношей, не чета своим сверстникам.
— Но он прежде всего Себастьян Скалиджеро, будущий барон Ракоццио, — нахмурился барон то ли от темы разговора, то ли от боли. — Я не могу отдать церкви своего единственного наследника.
— Я понимаю, и не требую от вас подобной жертвы, сеньор Франциско. Меня вполне устраивает роль наставника. К тому же, даже нам, порой, лучше иметь покровителя. Люди легче изгонят мрак бесовский из своих душ, если увидят, что хозяин подает им пример.
— Что ж, в таком случае, можете оставаться. Будьте желанным гостем в нашем доме, — разрешил барон, а про себя подумал, что покровительствовать инквизитору гораздо лучше, чем он начнет разнюхивать тут все об обитателях замка. До сеньора Франциско доходили слухи о тех ужасах, что творились в Риме, Флоренции, Генуе. Там не проходит и дня без того, чтобы кого-либо не сожгли на костре за ведовство и ересь. Барону очень не хотелось, чтобы что-либо подобное стало происходить в его землях.
— Вы достойный христианин, сеньор Франциско, — кивнул священник. — Со своей стороны обещаю оказывать посильную помощь вашему сыну, быть ему хорошим наставником. И также буду неустанно молиться Господу нашему о вашем здоровье, — весь его образ источал смирение, как и положено священнослужителю, только глаза оставались холодными. Их взгляд более всего выдавал инквизитора.
Барон невольно поежился, но изобразил на своем лице добродушную улыбку. Что делать? Он сам пригласил этого «черного человека» в свой дом.