Путь палача
Шрифт:
«Встретимся сегодня?» – приходит уведомление от Веры, пока я стою рядом с Алленом, а он внимательно вглядывается в лица на видео, что я вчера записал. Лицо бесстрастно, но изменяется цвет болотных глаз, в которых узнается сестра. Их сходство порой пугает.
– Ты знаешь, что делать, – говорит он выдержанно и совершенно спокойно.
Я киваю головой.
– Соберём сегодня всех из Совета и нескольких из других отделов. – Аллен улыбается мрачной улыбкой. Я вижу кровь в его глазах, она стекает по его щекам и шее… И затем исчезает.
– Это будет небольшой
Приглашён.
Я приглашен на кровавую вечеринку, но если все только этому радуются и думают, что Президент таким жестом показывает, что становится нежнее, то я точно знаю, что за нежностью и беспокойством за подчиненными скрывается полное ледяное и абсолютное безразличие ко всему, кроме себя. Есть ли у него толика чувств? Он забыл об этом также, как когда-то сбился с пути и я. Я тоже перестал что-либо чувствовать. Но если за Уокером скрывался явный нарциссизм, то за мной, кажется, не скрывалось уже более ничего.
Мы сидим за огромным столом в кабинете заседаний, где закрыты все двери и жалюзи. Но никого это не волнует, потому что только разливается алкоголь по рюмкам, лица всех багровеют, и разговоры становятся оживлённее. Аллен выглядит счастливым. Он даже не смотрит в мою сторону, а с увлечением разговаривает с рядом сидящими людьми и ведёт себя, как кажется мне, совершенно естественно. Лишь я, погружённый в себя, многозначительно иногда поглядываю на Дэниэла, что выглядит также молодо и ведёт себя невинно. Тот Старк, которого я видел вчера, совершенно не вяжется с сегодняшним образом.
Уокер в один момент поднимается из-за стола, начиная свою речь:
– Дорогие друзья, я рад, что могу сообщить вам, что горжусь некоторыми из вас, – Он проходит мимо Итана и трогает его за плечо, затем касается Рэйчел, а потом останавливается за Дэниэлом и кладет обе руки ему на плечи. – Каждый из вас заслужил моей похвалы, но особое внимание я хотел бы уделить Оруэллу. Вчера он починил всю, практически всю технику у нас, чего не дождёшься от других специалистов в области программирования.
Аллен медленно достает из шкафа бутылку виски и многозначительно улыбается. Все мурашки встают на моем теле.
Президент наливает в рюмки Старк, Льюис и Оруэлла алкоголь и вещает:
– Я обожаю этот виски, он очень долго у меня стоял, и, наконец, он нашел своих героев! Рэйчел, дорогая, твои заслуги оценены. Особенно Дэниэл – этот скромный мальчишка сумел удивить меня своей смекалкой.
Все радостно аплодируют. Их щёки еще краснее прежнего, они уже практически не могут мысли мыслить здраво, но все счастливы. Просто счастливы, будто похвала касается и их тоже.
– Давайте выпьем за этих молодых достойных специалистов! – И все, кроме меня и Дэниэла Старк, залпом выпивают по рюмке.
Я внимательно смотрю на Итара, весело беседующего с Рэйчел. Они уже опорожнили свои стаканы и не замечают, с каким счастьем и удовольствием, не отрываясь, смотрит на них Президент. Не замечают, что вместо того, чтобы краснеть, их лица, наоборот, бледнеют. Не замечают, как синеют их губы, а потом
Всеобщее оживление останавливается. Взгляды обращены в их сторону. Задыхаясь, они пытаются что-то сказать, но, увы, не получается. Все смотрят в ужасе, не смея пошевелиться. Я тихо восторгаюсь Алленом, видя, как его лицо всё больше вытягивается от удовольствия, будто он занимается любовью или мастурбирует.
Изо рта Оруэлла и Льюис выходит кровь, и ею они забрызгивают своё место на столе и тарелки. Итан тянется к воде, чтобы запить, остановить агонию, но руки трясутся и опрокидывают бутылку вина. Он, поднимаясь со стула, тут же падает на пол и продолжает содрогаться всем телом, изрыгивая кровь и блевотину.
Рэйчел Льюис скоро падает замертво.
Дэниэл, чья рука лежала на рюмке с налитым ядом, моментально отскакивает, и Аллен смеется.
– Что такое, молодой человек? Это великолепный виски. Попробуйте.
Но Старк судорожно подскакивает с места и бежит к выходу. Моя реакция срабатывает сразу же: хватаю нож со стола и кидаю его в Дэниэла. Лезвие врезается в шею, в самую артерию. И он падает, когда я уже закрываю глаза, чтобы не видеть его предсмертные конвульсии.
Так всё и происходит здесь, в этом чертовски странном сне, который не имеет окончания. Который продолжается каждый раз, стоит реальному «я» только погрузится в ночь и уснуть.
Так и происходит с теми, кто выдвигается против Аллена и его политики. Тебе кажется, что мир нужно изменить, и единоправие этому не поможет? Ты ошибаешься. Любое преступление против Президента и Чёрной партии не остается безнаказанным. Он убивает сам, может назначить войска, а может попросить меня. И тогда любой человек, даже если в душе он чист, прекрасен и не испорчен, но всего лишь жаждет свободы и призывает к этому других – теперь не обладает своей жизнью. Возможно, в другой реальности. Возможно, в другом мире или стране. Но не при Аллене Уокере. Не при нём.
Содрогаюсь, только рука Президента касается моего плеча. Он наклоняется к моему уху и шепчет:
– Хорошо сработало. Теперь я доверяю тебе.
Что в этом мире не так? Почему, чтобы заработать безграничное доверие, нужно убить человека? С этим же вопросом все сидящие за столом смотрят на меня пристально и с испугом. Теперь они знают, кто я. Теперь об этом узнает каждый из башни Тасмагонии.
Я снова закрываю глаза, чтобы не видеть, как Аллен достает из кармана кармелис и кладет на каждого валяющегося на полу. Все начинают уходить, но я также не вижу никого. Не вижу, как Президент закрывает за собой дверь и уходит тоже. Лишь спустя некоторое время я распахиваю ресницы, поднимаясь из-за стола и смотрю на мертвого Дэниэла. Еще вчера мы разговаривали с ним совершенно непринужденно, и я думал, что из нас могла бы выйти отличная команда. Может быть… В дальнейшем. Если бы я решился нарушить свои принципы. А теперь я внимательно вглядываюсь в его труп, и меня пронзают смешанные эмоции. Я действительно чувствую. И мне совершенно не нравятся эти ощущения.