Путь прогрессора
Шрифт:
По нашим наблюдениям, язык жизненных обстоятельств намного проще понять, когда он выступает обезличенно, в виде непреодолимой силы, вроде эпидемии. Но и тогда люди обижаются и терзают свой мозг нескончаемой жалостью к себе, типа: «Почему это случилось именно с нами?» Если же инструментом в языке жизненных обстоятельств выступают другие люди, как на войне, то принять это еще сложнее. Хотя все в наших руках, конечно.
Один знакомый Александра в суровую эпоху первоначального накопления капитала был черным риэлтором. Нет, он не убивал людей ради завладения недвижимостью – во всяком случае, с его слов – но он и его коллеги находили опустившихся горожан, у которых с помощью спиртного легко было выкупить дорогие квартиры. Уплатив алкоголикам мешок рублей мелкими
Каково же было удивление этого знакомого, когда спустя года этак три после расселения одной из таких квартир, его отыскали бодрые люди крестьянского вида, привезли ему картошку, овощи, консервацию и прочие продукты питания, называли по имени-отчеству, долго жали руку и благодарили за то, что он вышвырнул их в деревню!
Оказалось, что за пределами привычного городского алкоголического круга общения эти выселенные в деревню, опускавшиеся на дно люди вдруг смогли принять происходящее как новый шанс. Принципиально прекратили злоупотреблять спиртным и за пару лет крепко встали на ноги, вновь обретя опору на себя.
Если мы прислушиваемся к языку жизненных обстоятельств и следуем его указаниям, то происходят реальные чудеса. Впрочем, этот тезис касается не только отдельных людей, но и крупных человеческих групп, вплоть до государств.
«Что вверху – то и внизу», – говорили древние. [19] Утверждение в полной мере относится и к языку жизненных обстоятельств. Как реальность говорит с каждый конкретным человеком, так он обращается и к целым социумам. Просто результаты понимания или непонимания языка обстоятельств большими группами людей видны не сразу. Масштаб событий слишком велик и промежуточные итоги лучше оценивать на расстоянии.
19
Полностью известный закон Тота Гермеса Трисмегиста, описывающий принцип соотвествия в Изумрудной Скрижали выражение звучит так: «Что наверху – то и внизу, что внизу – то и наверху».
Для понимания наших мыслей предлагаем рассмотреть Китай, поистине уникальную страну.
Современный Китай стоит на плечах тысячелетней истории Чжунго – Срединного царства, которое гораздо раньше западноевропейских государств изобрело порох, шелк, крупнотоннажные суда, бумагу и многое другое, что нынче выступает неотъемлемым атрибутом цивилизованной жизни. Как же так вышло, что Срединное царство в итоге было разделено на сферы влияния и фактически колонизировано странами, значительно уступавшими ему по размерам, материальным и людским ресурсам?
Ответы на этот интересный вопрос можно найти в книге известного ученого Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих обществ». [20] Если вы не читали ее, то рекомендуем. В рамках же данной главы лишь кратко изложим суть судьбы Китая через призму языка жизненных обстоятельств.
Китай потерял гибкость и разучился отвечать вызовам, которые бросали ему перемены. Европейцы оказались более подкованными технически, более организованными и смелыми. Они действовали на свой страх и риск, тогда как китайские чиновники погрязли в чинопочитании и ждали указаний начальства. В итоге Китай мог ожидать окончательный и полный упадок. Но… Как мы видим, Китайская Народная Республика сегодня – развитая страна. Как она смогла стать из средневекового заповедника ядерной державой и первой экономикой мира? Что позволило ей выкарабкаться из положения нищей страны, разрушенной многолетней войной? Все просто.
20
Книга американского орнитолога, физиолога и географа Джареда Даймонда стала международным бестселлером и принесла своему создателю престижнейшую Пулитцеровскую премию, разом превратив академического ученого в звезду первой величины.
Китайская элита на излете XX века принялась учить и понимать язык жизненных обстоятельств. Представьте себя на месте китайцев. В какой-то момент они приняли тот факт, что экономика должна быть смешанной, то есть нужно разрешить присутствие частных компаний на территории страны. Разрешили. И тут же в Китай приехали иностранцы. Богатые, наглые, представляющие транснациональные западные корпорации. Эти, глядящие свысока на китайцев, люди предложили инвестировать в экономику КНР, при этом рассчитывая на дармовую рабочую силу, многолетнее освобождение от уплаты налогов и другие преференции, которые позволили бы получать сверхприбыли. И, конечно, они думали платить минимальные налоги в тех же США и других государствах так называемого «первого мира».
Китай – древняя страна, которая существовала уже тогда, когда Колумб еще не задумывался над поиском «западного пути в Индию», поэтому любой из тех, кто в ней живет, мог бы оттопырить губу и сказать: «Вы вообще кто такие? Ваши предки лопухом подтирались, когда у нас тут уже придумали шелк и порох. Гуляйте». Но в таком случае Китай никаких инвестиций не получил бы. Так бы и остался со своими проблемами, усугубленными дальнейшим распадом СССР, который напрямую бил по идеологии компартии Китая. Но есть одно но…
Китайская элита, здраво оценив возможности своей страны, согласилась превратить КНР в «мировую фабрику» для транснациональных кровососов. То есть приняла то, что давала судьба. Но руководство китайской компартии решило, так сказать, схитрить. Все вкладываемые западные деньги привязывали те самые транснациональные корпорации к производству именно в Китае. И делали Запад зависимым от китайцев, которые постепенно, шаг за шагом, перенимали все технологии, привозимые в КНР иностранными инженерами.
Помните, какие ужасные китайские куртки продавали у нас в 1990-е годы на рынках? Те, самые первые, – кривые, косые, один рукав короче другого… Бирка «Сделано в Китае» на долгие годы стала синонимом дешевого ширпотреба сомнительного качества.
Но китайцы не обращали на это никакого внимания. Они смогли смирить гордыню и прилежно учились, прислушиваясь к языку жизненных обстоятельств. Неуклонно улучшая качество и стремясь к мастерству. И через двадцать лет настал момент истины.
Оказалось, что пока китайцы учились и вкалывали, Запад стал инфантильным и изнеженным. Разучился работать. Превратил свою экономику в гигантское казино, где крутятся космические суммы, не имеющие никакого отношения к реальным активам. Исполнился уверенности в собственной исключительности. То есть стал вести себя примерно так же, как и китайская аристократия при первом столкновении с сильными на тот момент европейцами.
Восток и Запад поменялись местами. Первый вспомнил о языке жизненных обстоятельств и внял ему. Второй – забыл о нем напрочь, уверившись в собственной «исключительности».
Результат стал виден всему миру уже в 2020 году. Китай – первая экономика мира, которой по уши должны американцы. США – охваченная крупнейшей в планетарном масштабе эпидемией страна, в которой многие месяцы в крупных городах творился беспредел на расовой почве, а затем – застрельщик экономической агрессии против России, которая бумерангом вернулась к самим же американцам. Но главное отличие между КНР и Америкой – в понимании или непонимании языка жизненных обстоятельств.