Путь самца
Шрифт:
Это бред. Это все равно, что я бы, стоя на сцене, сказал: «Что-то затрахался выступать тут перед вами! Зрители вы фиговые, напились и шуток моих не догоняете. Пойду отсюда, выпью, поем в каком-нибудь приличном месте». — «А кто будет вести концерт?» — «А меня волнует, что ли. Я устал. Сами ведите».
Такое нельзя даже представить! Ты получил бабосы и будешь за них ишачить. И окончанием твоей работы может быть только знак от главного: «Роман, спасибо. Вы можете быть свободны». Или: «Присаживайтесь к нам, давайте с вами выпьем, закусим…»
Не только я и все работающие, но даже и чего-то зарабатывающие самцы знают: НЕЛЬЗЯ нарушать условия трудового
Хамство никогда не рождается в голове самца моментально. По крайней мере, я таких отмороженных не видел. Обычно так себя начинают вести в ответ на хамство со стороны кобылицы.
«Я бляди, к вам относился, как к людям! Предложил поесть, выпить, покурить! — мысленно ругается самец. — Я хотел мёда, а вы мне — дёгтя. Мне хотелось ложечку божественной амброзии, а вы мне — лошадиного говна на лопате».
Проститутки не любят работать и предпочитают тянуть время: посидеть, покурить, поболтать, музычку пошлюхать. Может, конечно, ей и вправду интересно с тобой поболтать, но почему бы этим не заняться в свободное от службы время? К тому же ты чаще видишь, что эти б…яди-собеседницы хотят отделаться малой кровью. А потом ещё нагло заявляют, что уже пора идти, но если ты, конечно, хочешь продолжения — плати ещё. Один мой приятель в похожей ситуации поступил довольно изобретательно. Прошмандовочки пришли и стали тянуть времечко: покурили, выпили, попели караоке, потом ещё пару песен и ещё покурили. Парень нервничал, вздыхал, очень хотелось, понимаете ли, трахнуться. Но он же не насильник. Он же джентльмен. Он же только говорил: «Ну, может, пойдём уже?» — «Сейчас-сейчас, ещё пару песен». За десять минут до финала одна сказала: «Ну ладно! Пошли».
— Хорошо, — ответил он и посмотрел на часы. — Время пошло.
Девочки открыли рты.
— А как вы хотели, нах? Вы че, бля, наколоть меня собрались? Вас, кривосики, нанимали трахаться, а не песни горланить.
В провинции же у проституток свои причуды, свой колорит и своё странное понятие о нравственности. Бывает часто так: два мужика снимают двух баб. Потом говорят, а давайте, девчонки, меняться.
— Нет, мы не меняемся, — строго насупив густо накрашенные брови, бросают они.
— Почему?
— По кочану. Один с одной, другой с другой.
— А какая ВАМ теперь-то разница?
— Нет, мы не такие.
— Но объясните, почему?!
И это чёткая упёртая провинциально-проститутская позиция.
…Я слышал только об одной проститутке, которая не дала, и которой ничего за это не было, и у которой была веская причина — не дать. Но эта история запомнится всем её участникам надолго. В начале лета вчерашние школьники, дети богатых родителей (один из родителей — мой приятель), в честь окончания школы устроили мальчишник. Папы (скрытно от мам) оплатили им пьянку, включая и девочек, которых пацаны просто вызвонили по объявлению. Прикол был
— Мальчики! — строго заявила учительница. — Даже не рассчитывайте!
— Ну как же, как же, «Марьванна», ну давайте, а?!
— Нет! Дети! Даже не уговаривайте! — сказала, как отрезала.
И с этим пришлось смириться. Позиция правильная, хотя и непонятно, почему с такими моральными принципами пошла в этакий бизнес. Но дети разобрались с ситуацией. Её не тронули. Посадили за стол, поговорили о будущих экзаменах в институт. Когда ещё можно в непринуждённой обстановке побеседовать с учителем?!
Что обидно, так это то, как бывает стыдно самим самцам, если их вынуждают на хамство. А как же промолчать в ответ на: «Да что вы себе позволяете. Как вам не стыдно. Да это грязно. Да мы у себя в Кривом Роге такого не видели…» То есть за твои деньги тебя же и поносят. Поэтому, когда один раз проститутки спёрли у меня пять тысяч долларов из кармана, я их простил. Посчитал, что это моя заслуженная кара. За хамство. За издевательство над женщиной. За растаптывание святых идеалов.
А проституток тех снял тогда на Тверской. Я, вообще, их раньше всегда там снимал. Все приезжие в Москве только эту улицу и знают. И я, гастролируя в Москве, сразу ехал на знаменитую панель. Покупал двух-трех наименее страшных и ехал к приятелю, который жил в шикарной квартире и именно там устраивал свои оргии.
Деньги, конечно, были украдены, но где было искать тех бабцов? Неизвестно. А жене ничего не объяснишь, она ждала меня с капустой. Деньги тогда были очень нужны. Поэтому с утра пришлось звонить людям, которые заказывали работу. Предлагали записать для них в студии шестьсот анекдотов и обещали заплатить по факту. Позвонил им в семь утра, сказал, что готов работать. Они опешили от столь раннего звонка, но согласились. Приехал к девяти, сожрав по пути пачку цитрамона. В тот день совершил вселенский рекорд, просидев в студии, не вылезая, семь с половиной часов, что невозможно в принципе. Но даже сейчас, слушая эту запись, удивляюсь тому, какая она бодрая и весёлая. Откуда только силы взялись?
Домой приехал с деньгами.
С тех пор в этом плане стал учёный. Воистину, пока не обожжёшься, ничему не научишься. Когда тебя первый раз обворовывает проститутка — ты не веришь в случившееся. «Как же это может быть, она ведь смотрела такими честными глазами». Поверить в это невозможно, как невозможно в первый раз поверить, что у тебя угнали машину. Смотришь в окно — её нет. И думаешь, да нет же, наверное, вчера поставил её в другом месте. Идёшь туда, потом обходишь вокруг дома. Машины нигде нет. Думаешь, может, ты вчера оставил её возле клуба. Едешь туда. И там её нет. А потом удивлённые менты спрашивают, почему сразу же не позвонил им. Было бы больше шансов. А ты отвечаешь, что искал её по всем углам.
Так и с проститутками. Впрочем, я не мог поверить в воровство и во второй раз. Произошло это, когда пил с приятелями, частыми посетителями моего клуба. Мы отдыхали в сауне, сняв целую толпу тёток. Тётки вскоре, отработав, разбежались, осталась лишь одна. Она дремала на диване. А я сунулся в карман: «Черт, денег нет!» Вся компания посмотрела в сторону спящей девушки. Наверное, она не спала. Спящие люди ни с того ни с сего так не бледнеют.
— Сейчас мы кого-то начнём п…ть! — задумчиво произнёс один из них.