Путь шута
Шрифт:
Человек в белом тюрбане поднял голову, и в этот бесконечный, растянувшийся на сотню лет миг Рамсей Ллойд понял, что он тоже боится, до безумия боится таящейся в чемоданчике смерти. Боится — и именно поэтому обязательно нажмет кнопку.
— Пожалуйста, — сказал Ллойд, протягивая пустые ладони по направлению к человеку в тюрбане. — Все еще можно исправить, правда. Вы не обязаны этого делать…
Потолок над головой Акмаля Малика треснул и посыпался вниз дождем пластиковых обломков. Из образовавшейся дыры сверкнули бесшумные вспышки выстрелов.
Из дыры в потолке один за другим спрыгивали затянутые в черные комбинезоны фигуры, молниеносно рассредотачиваясь по аппаратной. Белокурую журналистку и ее оператора уже положили лицом вниз, двое черных держали на прицеле распластавшегося на столе Ллойда. Акмаль Малик, белый как бумага, сидел с поднятыми вверх руками. В висок ему упирался тяжелый ствол армейского «кольта».
— Все кончено, сэр, — молодым веселым голосом крикнул один из черных, поднимая голову к потолку. — Мы его взяли, сэр! И прибор тоже…
— Оттащите его от чемоданчика, идиоты! — прохрипел Ллойд. Солдат, державший пистолет у виска Малика, удивленно посмотрел на него, и в этот момент человек в белом тюрбане ударил солдата локтем в пах. Это был мощный удар, явно хорошо отработанный и чисто проведенный; у Ллойда мелькнула мысль, что Акмаль Малик не понаслышке знаком с боевыми искусствами. Солдат отшатнулся, хотя и не переломился пополам, как можно было ожидать после такого удара. Но ствол «кольта» на несколько дюймов отклонился от виска главаря террористов.
Рука Акмаля Малика упала на клавиатуру спрятанной в чемоданчике панели управления.
Ллойд услышал сухой щелчок клавиши. Всего лишь один. Вокруг стоял жуткий шум — отрывисто перекрикивались командос, истошно вопила белокурая Кэрол — и все же Ллойд его услышал. Все произошло очень быстро. Грохнул выстрел, белый тюрбан разлетелся кровавыми клочьями, и тело Акмаля Малика стало мягко валиться на бок. «Слава господу, — подумал Ллойд, чувствуя, как отпускает чудовищное напряжение последних часов. — Он нажал не на ту кнопку…»
В следующий миг в середине комнаты вспыхнуло маленькое злое солнце.
Вспышка на экране монитора была такой яркой, что Эдди Руки-Ножницы непроизвольно откинулся на спинку кресла. Сразу же после ослепительно белого всплеска экран затянуло белесой рябью — это почти наверняка означало, что камера в аппаратной сдохла.
— Они взорвали бомбу, — дрожащим голосом проговорил Эдди.
— Однако мы все еще живы, — невозмутимо парировал Панчах Лал. — Если бы у них и вправду был ядерный заряд, нас с тобой уже распылило бы на атомы.
— Похоже на правду, — пробормотал Руки-Ножницы.
— Пока все спокойно. Датчики изменений не фиксируют. А вот в «девятке» творится что-то неладное…
Впервые Эдди уловил в голосе напарника что-то похожее на неуверенность. Что происходит в девятом секторе, оставалось для них загадкой — захватившая его команда террористов первым делом вырубила обе камеры, отрезав себя от мира. Наверняка бомба была и у них, и Эдди мог только надеяться, что спецназовцам повезло в «девятке» больше.
— А что там такое? — Руки-Ножницы с трудом вылез из кресла и подошел к напарнику. — Есть какая-то информация?
Панчах Лал ткнул пальцем в ползущую по экрану дисплея ломаную кривую.
— Похоже, они отключили установки охлаждения. Температура быстро растет.
— Погоди-ка, — пробормотал Эдди, — ты хочешь сказать, что через час Большой Джим взорвется к чертовой матери?
— Через семьдесят пять минут, — педантично поправил напарник. — И не взорвется, а выйдет из штатного режима эксплуатации. Но, в общем, для нас разница невелика.
Руки-Ножницы потряс головой, словно пытаясь освободиться от кошмарного видения.
— Его нужно остановить, — тихо проговорил он. — Слышишь, Панчах, мы обязаны его остановить!
— Как только поступит соответствующий приказ. Как ты, наверное, догадываешься, Эдди, я тоже не очень хочу умирать.
— А ты уверен, что он поступит? — неожиданно для самого себя заорал Руки-Ножницы. — Может, там, снаружи, все уже погибли? Может, в живых только мы одни и остались?
— Разумеется, это возможно, — согласился Панчах Лал. — И все-таки мы не можем так рисковать. Террористы обещали взорвать бомбу, если мы остановим реактор…
— Но они ее уже взорвали!
— А вот в этом я совсем не уверен. Точнее, не уверен на сто процентов. Что мы видели? Вспышку? Выключенные камеры? Это могло быть результатом действий спецназовцев. Успокойся, Эдди. У нас достаточно времени, чтобы предпринять те шаги, которые предписывает инструкция. Во-первых, следует наладить связь со штабом…
Шипение.
— Что ты сказал, Панчах?
— Я сказал, — терпеливо повторил напарник, — что нам следует наладить связь со штабом, получить всю необходимую информацию, и только потом…
Снова шипение. Как будто со всех сторон подползали рассерженные змеи.
— Ты слышишь? — спросил Руки-Ножницы внезапно осипшим голосом. — Слышишь этот звук? Это где-то… где-то в вентиляции…
Он вскинул голову и увидел парящее перед белой вентиляционной решеткой облачко зеленоватого дыма. Оно было едва заметным, просвечивающим насквозь. И оно таяло. Быстро, пожалуй, даже слишком быстро. Эдди подумал, что, взгляни он наверх сразу же, как только услышал странное шипение, он увидел бы куда больше.