Путь тьмы
Шрифт:
– Около трех часов, - ответила ему советница - стройная женщина с волосами цвета соломы и некрасивым лицом.
– Зрящий уже прибыл и ждет вас в Зале Предков.
Сонливость сняло как рукой. Император вскочил со своей узкой кровати, залпом вылил в рот содержимое предложенной Тартионной кружки с бодрящим травяным отваром и торопливо начал приводить себя в порядок. Мятая одежда, в которой он заснул, отправилась на пол - слуги уберут. Император подошел к тазу с чистой водой, быстро умылся и почистил зубы, затем надел парадный костюм, удивительно
– Давно он ждет?
– спросил Шахрион, накидывая себе на плечи парадный плащ - иссиня черный, скрепляемый большой серебряной фибулой с гербом Империи - вороном, раскинувшим крылья.
– Около половины часа, - ответила советница, добавив торопливо, - я считаю, что подобное ожидание не нарушает дипломатический этикет.
Шахрион рассеянно пожал плечами.
– А даже если и нарушит, эльф не подаст вида. Он пришел играть, и не откажет себе в таком удовольствии из-за пустяка.
Зал Предков представлял собой нечто среднее между гостиной и арсеналом. Все его стены были украшены многочисленными орудиями убийства, полуистлевшими знаменами и прочими напоминаниями о славных деяниях доблестных предшественников. В центре зала располагался большой овальный стол с резными, выполненными в форме волчьих лап, ножками, вокруг которого заботливой рукой были расставлены стулья, оформленные в том же стиле. Пол, стены и потолок покрывал алый с золотистыми прожилками мрамор, успевший заметно поистереться за прошедшие века.
Гость ожидал императора возле одной из стен. Когда двери открылись, пропуская владыку, он обернулся и с интересом воззрился на Шахриона.
– Приветствую вас, глубокоуважаемый император, - благожелательный ровный голос собеседника способен был обмануть доверчивого и убедить в доброте и человеколюбии говорившего, что стало бы его роковой ошибкой. Изящный как лань и опасный, будто лев, эльф, стоящий перед императором, любил только себя и свой народ. Люди для звездорожденных никогда не отличались от двуногих, покрытых шерстью обезьян, достойных лишь презрения.
Владыка заглянул в миндалевидные глаза, посмотрел на торчащие из-под золотистых волос уши и расплылся в радушной улыбке.
– Мое почтение глубокоуважаемому зрящему Ратриоле, - проговорил он на эльфийском.
– Лишь лесные духи ведают, как я счастлив видеть здесь своего венценосного собрата.
– Ваше произношение делает вам честь, император. Но я всего лишь первый среди равных, наделенный правом говорить от имени своих собратьев.
– Я знаю это, зрящий, как знаю и то, что лишь мудростью вы сумели достичь столь высокого положения.
Эльф снял со стены старый меч черного цвета и задумчиво повертел его в руках, затем провел пальцем по короткому бронзовому лезвию.
– Если не путаю, Владыка,
– Это так, - согласился Шахрион.
– Мой предок, правивший в те невообразимо далекие времена, объединил под своей рукой практически все земли, принадлежащие ныне государствам Лиги, а также лиоссцам.
Он постарался говорить ровно, чтобы в голосе нельзя было услышать тоску по эпохе, когда власть императоров простиралась едва ли не на весь континент, и десятки миллионов живых существо подчинялись воле Властелинов. Те славные дни остались в далеком прошлом. Империя превратилась в жалкий огрызок, бледную тень самой себя, затерявшуюся в изумрудном море непроходимых чащоб леса Смерти и седых пиков гор Ужаса.
Эльф со вздохом повесил оружие на стену, тряхнув при этом волосами, которые рассыпались по плечам, после чего он задумчиво перешел к следующему экспонату - оплавленному черному жезлу.
– Жезл Лирирона Второго, Безумного императора, - в голосе эльфа послышалась горечь.
– А знаете, я помню его. Мое детство прошлось на годы правления сумасшедшего некроманта, вознамерившегося этим самым оружием окончательно уничтожить Элиренатию. Я видел, что сотворило с цветущими землями Безымянное заклинание и помню, как небеса стали багровыми и с них полился Черный Огонь. Самое странное, что посох Безумца до сих пор можно использовать.
Император подошел к зрящему и встал рядом, глядя на оплывший от нестерпимого жара обсидиановый стержень.
– Можно, но артефакт убьет любого, кто попытается завладеть его мощью. Что же касается Лирирона, то он был велик, - произнес Шахрион, осторожно подбирая слова.
– Велик и безумен. Ни до него, ни после не рождалось столь щедро одаренных Матерью. Даже Шахрион Первый, упомянутый вами, не смог бы устоять против Лирирона в магическом поединке.
– Да, он был единственным в своем роде, других таких не рождалось, - согласился эльф.
– Не зря говорят, что безумие и гениальность ходят рука об руку. Ирония судьбы - гений, который должен был завершить дело предков и утвердить власть Империи на всем континенте, первым повел ее по дороге в пропасть.
"Не ее одну", - подумал Шахрион.
– "Элиренатию он все-таки прихватил с собой за компанию".
В целом же эльф был прав - та война, шедшая восемь с лишним сотен лет назад, обескровила оба вцепившихся друг другу в глотку государства и родила первого из предателей-кольценосцев, переметнувшегося на сторону Лиги.
" Интересно, Ратриола действительно видел, как безумный император призвал огненную погибель на эльфийские города"?
– Шахрион бросил беглый взгляд на собеседника. Лицо - застывшая маска, без единого изъяна или морщинки. Да, отмеченные Матерью живут дольше обычных людей, но до эльфов им далеко, очень далеко. Быть может, сказки правдивы и звездорожденные не стареют.