Путь в Беловодье
Шрифт:
– Ну что ты, Ром…
– А я думал, ты без меня практику широкую открыла, клиентуру перехватила и зелень гребешь лопатой.
– Роман Васильевич! – У Тины запрыгали губы – в который раз!
– Я бы не обиделся. Это нормально – оседлать случай. Да и славу мою поддержала бы. Ладно, проплыли… Итак, вода. В тайнике литров пятьдесят должно быть. Итого, семьдесят литров – это прилично. Но только сила в воде ослабла наверняка. Такая вода сойдет для малых дел. А мне нужна свежая. Ладно… Завтра… – Роман скорчил болезненную гримасу, и Тина увидела, как в воду из раны медленно выползают похожие на пиявок черные
– Не трогай! – остерег он. – Ни в коем случае не трогай. Это еще не все. Я знаю, это не все, – колдун тяжело дышал. – Сейчас дай полотенце. На сегодня хватит. – Он закутался в махровую простыню, не замечая, что марает ее кровью. – Сейчас я лягу. – Роман вцепился в плечо Тины, вылез из ванны и зашлепал босиком в спальню. – Так… лягу… Мне станет легче… Завтра поеду в Пустосвятово. И все… все будет хорошо…
– Роман, миленький, что ж это такое? – Она видела, что его бьет дрожь.
– Иди, я же сказал – иди. Спи… Хорошо все будет.
– Я с тобой лягу.
– Иди! – Это был приказ, тут сомневаться не приходилось.
Поверх махровой простыни он натянул одеяло и затих. Тина на цыпочках вышла из спальни и прикрыла дверь.
Повернулась. И отпрянула. Призрак Медоноса стоял в коридоре и сокрушенно качал головой.
«Он любит другую…»
– Нет! – крикнула Тина и в ярости топнула ногой.
Призрак исчез.
Тина бросилась к себе в спальню, укрылась одеялом с головой. Но печальный голос все шептал: «Он любит другую…»
И поделать ничего было нельзя: не может Тина снять порчу. И Романа просить не смеет.
«Он любит другую», – шептал мерзкий голос и не давал заснуть.
Глава 3
Загадка Пустосвятово
Роман проснулся в три часа утра. Темень. Тишина. Даже собаки не лают. Боль в ранах почти не донимала. Слегка саднило. Терпимо. Колдун вновь дома, но не обрел привычного покоя. Напротив, какое-то тревожное предчувствие томило. Тревога все росла. Почему – не ясно. Дом как будто прежний, охранные заклинания на окнах и дверях, повсюду – знакомое колебание энергии. Ничего чуждого, никаких повреждений. Может быть, что-то в самом Романе изменилось за минувший год?
Колдун лежал, смотрел в потолок. Год назад он умчался из Темногорска. А куда, не помнит. Зачем, – тоже не знает. Уехал и где-то бродил. Что-то случилось за этот год, что-то важное, смертельно важное, но что, он не подозревал даже. Бред… Колдун, потерявший память, не может колдовать. Особенность, так сказать, профессии. Роман силился хоть что-то вспомнить, но не мог. Ничего. Провал. Тьма. Память ему стерли умело. Кто? Зачем? Он не мог поверить, что неведомый враг оказался настолько силен, что смог учудить подобное с ним, Романом Верноном!
А колдовской шок? Тут объяснение куда проще. И куда страшнее. Выходило, кто-то пленил колдуна и вырезал насильно из его кожи ожерелья. Но на такое способен лишь причастный к водной стихии. Получается, другой водный колдун скрутил господина Вернона и подчинил. Ну что ж, остается только признать поражение. Роман чувствовал, что опасность ему грозит нешуточная, но откуда и от кого,
Он не стал эту мысль додумывать, вышел в сад, раскидал за сараем палую листву, ухватил вынырнувшее из-под прелых листьев скользкое металлическое кольцо и рванул крышку погреба. Здесь был тайник, неприкосновенный запас на крайний случай – дубовый бочонок с пустосвятовской водой. Роман выбил пробку и налил сверкающей синеватой влаги в деревянный ковшик, стоявший тут же на сосновых плашках. Хороша водица, сильная! Будто только что из реки. Недаром Роман заговаривал бочонок с рассвета до заката. Колдун сделал три долгих жадных глотка. Затем скинул одежду и облился. Животворящие капли потекли по телу, возвращая утраченную силу, но порезы не заживили.
Вода была все еще вполне пригодной для колдовства. Можно и не мчаться поутру в Пустосвятово, отложить поездку на день.
Роман вернулся в дом, поставил бочонок на кухне.
Так что произошло год назад? Важное? Или не очень? Пытаться вспоминать, хмуря брови и потирая лоб, бесполезно. Все забылось с того дня, как… Стоп! Волшебный сон или сон наяву – вот что должно восстановить память. Смочить веки пустосвятовской водой, произнести заклинания, и во сне колдун переживет заново события минувшего года. Ни одно колдовство не способно стереть память без остатка даже обычному человеку. Ну, а колдуну – тем паче. Спору нет, колдовской сон опасен – сам того не осознавая, спящий может начать колдовать, и что из этого выйдет – никому неведомо. Но другого способа вернуть стертое из памяти Роман придумать не мог.
Колдун прихватил ковшик с водой и поднялся в спальню. Вспоминать придется долго – час за часом, день за днем. Конечно, во сне события будут происходить быстрее, чем наяву, в снах минуты вместят дни и ночи. Но все равно понадобится немало часов, чтобы увидеть события целого года. Тину бы предупредить. Но он не стал ее тормошить – пожалел. Сам от волшебного сна очнется, когда влага на веках высохнет.
Роман растянулся на кровати, смочил веки пустосвятовской водой. Потом зажмурился, произнес заклинание.
И начались
ВИДЕНИЯ.
Река была как серебро. Дыхание ветра улеглось перед рассветом, но мелкая рябь бежала по воде. Опрокинутые деревья подрагивали в водном зеркале черным узором. В такие минуты могло почудиться, что вода светится не отраженным, а собственным светом.
Ах, какая была вода в тот вечер в реке! На вкус – чистый мед. Теплая, как парное молоко. Она баюкала колдуна. Кто знает, может быть, она им гордилась? Наверняка! Так гордится мать успехами единственного сына.
Когда колдун выбрался на берег, вода шепнула:
– Только не проиграй.
Он отмахнулся: не до тебя, мол, и твоих опасений.
Потом долго сидел на берегу, обхватив руками колени; с наслаждением вдыхал влажный воздух, текущий с реки. Колдун еще не успел обсохнуть после купания, тело покалывали тысячи крошечных иголочек – свидетельство дарованной водой силы. Радостно было ему глядеть на реку – чудилось, что вода, текущая у ног своего повелителя, нашептывает ему что-то важное. Детство, как минуты утренние, тем и хорошо, что преходяще. Сейчас встанет солнце, коснется золотыми пальцами вершин деревьев. Дунет ветер. Заплещет река, и…