Путь в космос

Губарев Виталий Георгиевич

М а р ь я (шутливо). «Тут Иван с землей простился и на небе очутился».

И в а н. Что за шутки, Маша?

М а р ь я. Ты, конечно, будешь недоволен. Ты меня, конечно, осудишь, но я…

И в а н. Что случилось?

М а р ь я. Я поступила служить в гимназию.

И в а н. Что ты? Зачем это?

М а р ь я. Довольно, Ваня. Ты работаешь в поте лица, и я должна трудиться. Грех сидеть и вышивать на пяльцах, когда ты… Что с тобой, Ваня? (Видит бумагу, поднимает ее, читает.) Да неужели они…

Пауза.

Не

переживай, Ваня, не все так плохо.

И в а н. Прекраснодушие, Маша, еще никого не спасало.

М а р ь я. Есть противоядие против них, Ваня: твердость. Делай свое дело, как делал его прежде.

И в а н (не сразу). Когда нам совсем плохо, на помощь приходит женщина. Спасибо тебе, Маша! Но жизнь коротка, вот беда. Впрочем, если я успею хоть немного из того, что задумал… завтра народится другой Иван. И он взлетит выше звезд! Разве это буду не я?!

Х о р

И, сын земли, единый из бессчетных, Я в бесконечное бросаю стих — К тем существам, телесным иль бесплотным, Что мыслят, что живут в мирах иных. Не знаю, как мой зов достигнет цели, Не знаю, кто привет мой донесет, Но, если те любили и скорбели, Но, если те мечтали в свой черед И жадной мыслью погружались в тайны, Следя лучи, горящие вдали, — Они поймут мой голос неслучайный, Мой страстный вздох, домчавшийся с земли! Вы, властелины Марса иль Венеры, Вы, духи света иль, быть может, тьмы, — Вы, как и я, храните символ веры: Завет о том, что будем вместе мы!

ГОРЕ И ГЕНИЙ

Возникают титры «Калуга», затем «1897». Освещается тесная гостиная. В ее обстановке чувствуется нужда. Ерофеевна моет пол. Входит Г о с т ь.

Г о с т ь. Позволите?

Е р о ф е е в н а. Не хозяйка я тут.

Г о с т ь. Стало быть, прислуга?

Е р о ф е е в н а. Прислугу рассчитали третьего дня. Соседка я.

Г о с т ь. Я присяду?

Е р о ф е е в н а. В ногах правды нет.

Г о с т ь (оглядывая комнату). Вот, значит, как живет изобретатель.

Е р о ф е е в н а. Так, значит, и живет. Концы с концами еле сводит.

Г о с т ь. Слышал я, великий он человек.

Е р о ф е е в н а. Как же, великий! А дети мрут.

Г о с т ь. Дети?

Е р о ф е е в н а. Намедни шестимесячного похоронили. Все про небо, про небо, а ребенка не уберег…

Входит М а р ь я. Гость встает.

Г о с т ь.

Прошу простить, вторгся без спросу.

М а р ь я. Вы к Ванечке? Посидите, он скоро должен быть. Ерофеевна, что это вы?!

Е р о ф е е в н а. А что? Я ничего.

М а р ь я. Своих забот вам мало?

Е р о ф е е в н а. Мало не мало, а сердце надрывается глядеть. Был бы порядочный, не довел бы жену-то…

М а р ь я (твердо). Спасибо вам, Ерофеевна, за заботу. Но впредь не надо. Ни работу за меня делать, ни мужа моего осуждать. Очень вас прошу.

Е р о ф е е в н а (обидевшись). Я что, я как лучше хотела. Я что, я не буду соваться, раз… Живите как знаете. (Уходит.)

М а р ь я. У мужа занятия в гимназии кончились. Скоро должен быть.

Г о с т ь. Не беспокойтесь, подожду.

М а р ь я. С ребятишками возится. Уж сорок лет, своих-то четверо, а все как маленький, право. Змеев каких-то запускают. Опыты у них…

Г о с т ь (растерянно). Опыты? Да-да, великий человек…

М а р ь я (наблюдая за Гостем). Сейчас самовар поспеет. У вас случилось что?

Г о с т ь. А? Случилось? Если бы… Пусть бы уж случилось. Легче было бы…

М а р ь я. Не приведи бог! Пусть уж лучше ничего не случается.

Г о с т ь. Да-да, может быть, может быть…

М а р ь я. Вы к Ване по ученым делам?

Г о с т ь. Нет, я поговорить хочу. Просто поговорить. Смысл я потерял. Понимаете?

М а р ь я. Как это?

Г о с т ь. А вот так. Не знаю, зачем живу.

М а р ь я. Так вам не к мужу, вам в церковь надо.

Г о с т ь. Пробовал, все пробовал. У масонов ответа искал, у сектантов был, к графу Толстому в Ясную Поляну наведывался… Вы бы о муже своем рассказали.

М а р ь я. А что рассказывать? Живу вот, мучаюсь.

Г о с т ь. Мучаетесь?

М а р ь я. Мучаюсь. (Просветлев.) Приехал, помню, в наш уезд учитель молодой. Определили его к отцу моему на постой. Ну чистый ребенок! Шар какой-то с искрами надумал запускать — исправнику избу чуть не спалил. Беда! А потом уж и совсем тяжко стало. Соседи-то за блаженного его держат. Твой, говорят, блаженный. А ученики любят. Вечно он что-то придумывает. О, идет, слышите?

За окнами шум. Голос Ивана: «Мне работать пора. Все, все, друзья, до завтра!»

Входит возбужденный И в а н.

И в а н. Здравствуй, Манюшка! Ну и ну!

М а р ь я. К тебе гость.

Гость встает, кланяется. Иван не замечает его, не слышит Марью.

И в а н. Ну и ну!

М а р ь я (громко). Ванечка!

И в а н. А? Что, Манюшка?

М а р ь я. Гость, говорю, к тебе.

И в а н (пожимает Гостю руку). Очень рад. (Марье.) Так вот. Соорудили мы вчера большой змей, а сегодня утречком привязали мои сорванцы к нему котенка — и под облака!