Путь ветра
Шрифт:
Петя слушал Ивана Дмитриевича, затаив дыхание. Словно тот делился с ним самым сокровенным, открывал тайну. Ему казалось, будто пожилой учитель даёт ему ключи для того, чтобы открыть сундук с сокровищами. Он боялся пошевелиться, чтобы не нарушить возникшую магию.
Мужчина замолчал, глядя в окно на падающий снег. Думал о том, отчего же некоторые вещи мы понимаем только тогда, когда исправить уже ничего невозможно. Но может быть у таких как Мурзин получится жить в согласии со своим сердцем. Может быть, путь ветра в его душе будет направлять его на верную дорожку. Всё может
– А теперь беги, сынок. Мать заждалась, поди.
Перед сном мальчик прокручивал разговор с пожилым учителем, соглашался с ним, мысленно кивал и улыбался. Нутром чуял, что тот прав. Его грела мысль, что он не один «инакомыслящий».
В последнее время Петю часто посещала мысль, что мир фальшивый, что родители врут детям. Вот, например, говорит мама Алёшке: «Слушайся воспитателя, не дерись, не отнимай чужого. Будешь хорошим мальчиком – все будут с тобой дружить, Дед Мороз подарок принесёт». А получается, что все стараются дружить с такими, как Шишкарёв, и Дед Мороз Алёшке принесёт новые валенки и шоколадку, а вредной девчонке, у которой мама – главный бухгалтер, подарит дорогую куклу, мешок сладостей и ещё кучу всякой мелочи.
Почему взрослые говорят, что надо быть хорошим? Для кого надо быть хорошим и почему именно «надо»? Где и кем прописана такая обязанность, кто установил границы хорошести? Почему если человек дерётся, отстаивая своё, значит, он плохой? Кто сказал, что драться нельзя, и почему ему поверили?
Петька вообще считал, что иногда дать в морду – единственный выход. Не все понимают слова. Прокручивая в голове мириады «почему», он решил, что будет хорошим для себя. Это для него главное – быть честным с собой. Если он считает, что нужно поступать определённым образом, то так и поступит. А мнение Шишкарёвых отныне для него на последнем месте.
Завуч, конечно, в долгу не осталась. На уроках физики, которую преподавала её дочь, Мурзина ежедневно спрашивали и ответом часто были недовольны; в журнале запестрили тройки, хотя Петя был твёрдый хорошист. Досталось и Ивану Дмитриевичу – минус квартальная премия и придирки на педсовете. До увольнения не дошло: заменить учителя было некем.
Глава 5
Апрель сдавал позиции. Дезертировали последние сугробы, прятавшиеся в прохладе; радуя глаз, пробивалась первая трава; птицы щебетали по-весеннему звонко. Петя шёл в школу в приподнятом настроении, почти у ворот его догнал одноклассник Мартынов Саша.
– Привет, Петька.
– Привет.
– Слушай, тут такое дело. В общем, мы решили объявить бойкот Скворцову. Так что имей в виду, не болтай с ним.
– За что бойкот?
– Да выпендривается много! Они с Антохой поспорили, Скворец себя слишком борзо повёл, вот Тоха и решил его проучить!
– А я при чём?
– Ты ни при чём. Просто чтобы в курсе был и не разговаривал с ним. Скоро сам прибежит как миленький.
– Я не понял, почему, если Антон поссорился с Ромкой, я не должен с ним разговаривать?! Меня это не касается, – Петя слегка замедлил шаг и вопросительно посмотрел на
– Петька, ты чё сам-то выпендриваешься? – Саша не знал, как реагировать, как доложить Антону о непослушании Мурзина. – Чё ты самый умный, что ли?
– Нет, не самый. И умнее меня есть, – Петя улыбался и щурился на весеннее солнце.
– А чё тогда? Ты хочешь, чтобы и тебе бойкот объявили? – одноклассник попробовал запугать Петю.
– Делайте что хотите. Меня это не касается, – равнодушно отозвался Петя и пожал плечами.
Саша от досады сплюнул себе под ноги, буркнул под нос: «Дурак…» – и обогнал Петра. На крыльце школы собралась компания во главе с Шишкарёвым. В центре стоял Саша и что-то рассказывал полушёпотом, при появлении одноклассника наступила тишина.
Петя, зайдя в класс, взглядом нашёл Скворцова. Тот сидел, недоумённо оглядывая класс. Видно, он не единожды пытался заговорить с одноклассниками, но каждый раз натыкался на глухую стену молчания. В растерянности он перебирал содержимое пенала, теребил учебник. Петя подошёл:
– Привет. У тебя свободно? – указал взглядом на соседний стул.
– Да! Привет. Садись, – Рома чуть подвинулся и облегчённо вздохнул: он не один.
Начался урок истории. Класс слушал о Великой Октябрьской революции, а Рома никак не мог найти себе места. Он то оглядывался, то пытался что-нибудь прошептать впереди сидящим, то начинал разговор с Петей.
– Ромка, не парься, – сказал ему Петя, когда ему надоело ёрзанье одноклассника. – Не обращай внимания на них. Лучше слушай Полину Михайловну, вроде интересно.
– Петька, а что случилось-то? Почему они не разговаривают со мной?
– Подробностей не знаю, с подачи Антона тебе объявили бойкот, – не отрывая взгляда от исторички, ответил Мурзин.
– Вот ведь гад, а! – Скворцов от возмущения сильно сжал карандаш, и тот хрустнул. – И ведь все послушались его!
– Я же не послушался, – ухмыльнулся Петя.
– Блин! В натуре, Петька, а почему ты не с ними?
– Потому что меня это не касается. Никакой Антон не может решить за меня, с кем мне разговаривать, а с кем молчать.
Рома округлил глаза:
– Ни фига себе! Ну ты даёшь, Петян! Спасибо.
– Да не за что. Только ты много не болтай. Я историю люблю, хочу Полину послушать, а не тебя.
– Всё, молчу, молчу, – Рома счастливо уставился на историчку, но мысли были не о великой революции, а о своей личной.
Уже на следующий день со Скворцовым разговаривали девочки, а потом и пацаны потихоньку забыли указания своего предводителя. Видя, что план не удался, Антон кипел от негодования. Однако, несмотря на это, жизнь в классе вернулась в прежнее русло.
Глава 6
Последние дни мая Петя ходил задумчивым: ему пришла в голову одна идея. Если всё получится, то можно здорово поменять свою жизнь, а главное – облегчить жизнь мамы. В школе ему оставалось учиться один год, после девятого класса Петя решил поступать в Казанский автомеханический колледж. Там ему, как иногороднему, предоставят общежитие. Но в город он переедет не один: маму и Алёшу заберёт с собой.
Конец ознакомительного фрагмента.