Путь. Книга вторая
Шрифт:
Стэн засмеялся:
– Мэль, скажи… Это нормально – Создателя, Хранителя Саора, дедом звать, подтрунивать, жалеть?..
Девушка рассмеялась тоже:
– Стэн, да он обычный человек! Муж, отец, дед… Вон, у Вейры спроси. Или у Гэссы. А ещё лучше – у Дэрэка. Тот однажды ему такую выволочку устроил, деда его очень уважает теперь.
– Из-за чего?
– Из-за папы, конечно… Дэрэк за него не то что Создателя – самого Творца всей Вселенной не побоится отругать и к ответу призвать. Вообще-то, Дэрэк сердечный, чуткий, ко всему на свете относится снисходительно, и понимать всех старается, и прощать. Но задень папу –
– Тебе нравится принц Соледжа?
– Очень. Он достоин папы.
Стэн внимательно посмотрел на неё:
– Ты, как и Дани, совсем не ревнуешь?
– Да что с них возьмёшь, с помешанных… Ревнуй не ревнуй, они всё равно друг без друга не смогут. – Она вдруг тихонько вздохнула: – Завидно только. Для них каждая минута рядом – наслаждение… Вон они сидят, думаешь, молчат? Разговаривают, ещё как, просто мы не слышим. А о чём – кто знает! Может, о глупостях всяких, может, нас с тобой обсуждают… Даже не верится, что так было не всегда.
– Они действительно… – он запнулся и поспешил подобрать иное слово: – …связаны друг с другом?
– Стэн, я не пойму – из нас девица я или ты? Ты же хотел спросить, спят ли они!
– Мэль! Я не имел в виду…
– Имел. И я отвечу! Чтобы больше не повадно было спрашивать! Думаешь, ты первый, кто задаёт мне этот вопрос?!!
Синие глаза метали искры:
– Да, они спят! Шестнадцать лет! Надеюсь, физиологические подробности тебя не интересуют?! А то некоторым это очень любопытно! Как это происходит у парней!
Стэн не знал, куда деваться от стыда.
– Ну, ты, как Расх, скажешь, что это противоестественно?! – продолжала пылать гневом Мэриэль. – Любить – пожалуйста, а в кровать – ни-ни?!
– Мэль, люди вообще не должны судить о чужих отношениях… Мэль! Ты так расстроилась…
– Стэн… Я расскажу, чтоб ты попытался понять. Я как-то давно ошиблась, вместо двух нужных потоков противоположные сплела. Такой силы, что заискрило! И никого, как назло, – ни папы, ни деда! И Дэрэк – случайно! Так он так рванулся, что я в ужасе потоки расцепила… сама не знаю как. Я ему: «Дэрэк, с ума сошёл, куда ты полез, верная смерть…» А он спокойно так: «Мэль, ты представляешь, что было бы с Джэдом, если б ты пострадала?» Тогда я и осознала до конца. Дэрэк не думает о себе. Для него существует только его любимый – всегда, во всём… Разве физическая близость что-то добавит? Ради неё он бросился под меч, умирал на Маринике, рвался через Стражей?
– Мэль, прости… Нет, мне точно пора к Эдре.
***
В свою комнату от водопада Стэн прыгнул легко, вспомнились навыки. Он даже порадовался, но, как выяснилось, преждевременно: со вторым заклятием Прыжка опять произошёл сбой. Вместо зала Наставницы, где его ждала Эдра, Стэн попал в совершенно незнакомую спальню. И если б просто ошибся! Прямо перед ним, уткнувшись в подушки на кровати, рыдала девушка – горько, безутешно. Стэн смутился, собираясь извиниться и сбежать, но узнал Ариэль. И уже не смог повернуться и уйти.
– Аль, что случилось? Тебя кто-то обидел?
Она помотала головой, подняла зарёванное лицо:
– Стэн, я дура… Последняя дура!
Он присел рядом, погладил пепельную голову. Мелькнула мысль, что он не смог бы вот так,
– Расскажешь? Иногда это помогает.
Девушка вздохнула.
– Нет, Стэн. Не поможет. Самое ужасное, что я всё понимаю. Понимаю, что одна из десятков… наверно, даже сотен. Что мы никогда не будем вместе. Что мы просто родственники. Что он никогда не посмотрит на меня иначе, чем на дочь. Что он любит свою жену и…
Стэн замер от внезапной догадки. Ариэль нашла в себе мужества докончить, глядя ему прямо в лицо:
– И ещё больше – моего отца.
– Тебе можно сказать, Стэн, – продолжала она, – ты не выдашь. Я никогда бы не сказала Вейре. Даже Мэль. Тем более Дани. Хотя они поймут. А ты, даже если не поймёшь, можешь выслушать. Ты не думай, я сильная, я справлюсь. Никто ничего не узнает. Особенно он. Наверно, это у нас семейное – любить эти невероятные глаза. Мама в моём возрасте была в него влюблена. Отец… ты знаешь. Дани в нём души не чает. И я… вот.
– Я понимаю, Ариэль. Но, может, ты ошибаешься? Ты ещё очень юна. Твоя мама – она же потом полюбила другого? Увлечься человеком с такой внешностью легко…
Она покачала головой:
– Дело не во внешности, Стэн. Совершенный облик – это просто оболочка. Думаешь, отец любит его за красоту? Или Эльги? Нет. Один раз Гэсса сказала: после Джэда все остальные мужчины кажутся неинтересными, незначительными. Ей повезло. Она нашла второго Синеглазого. Но третьего нет. Да он мне и не нужен. Нужен первый и единственный.
Стэн поразился. С ним говорила не пятнадцатилетняя девочка, а много пережившая и выстрадавшая женщина.
– Ариэль, – тихо сказал он, – а может, он…
– Боюсь, это будет уже чересчур, – усмехнулась она. – Семью из трёх человек Саор пережил. Но если туда добавиться и дочь… И не просто дочь. Я наследница. Через месяц я стану принцессой Корха. Я должна буду заботиться о своей земле… и сделать так, чтобы было кому передать Цепь. Ты готовился стать королём, Стэн, ты хорошо понимаешь, что такое долг Правителя. Поэтому я выберу достойного человека и свяжу с ним свою жизнь. Но каждый раз на Совете я буду видеть эти глаза и вспоминать, как когда-то была рядом, могла коснуться – в шутку или невзначай, жила с ним в одном доме, целовала на ночь, словно отца… пока не поняла, что вижу в нём вовсе не отца. Эльги сказала, Сина подкинула ему утром букет в спальню… Я хотела бы засыпать его цветами! Один раз я подсмотрела их с папой в минуту близости… Эта картина навсегда застыла у меня перед глазами. Если бы кто-нибудь сказал мне: ты проведёшь с ним ночь, а наутро умрёшь, – я согласилась бы, Стэн!
Глубина её чувств потрясла молодого человека.
– Он не знает? Он ведь Хранитель.
– Слава всему сущему, от Хранителя скрыто всё, что касается его самого или очень близких ему людей. И Дэйкену не надо знать. У него и так непростая жизнь, незачем её усложнять. Через месяц я прохожу Посвящение, получаю Цепь и переезжаю в замок Корха. Этот месяц мне надо выглядеть, как прежде, беззаботной девочкой. Единственное, чего я боюсь, – что Джэд догадается сам. Он очень внимательный и чуткий. Придёт со мной поговорить, будет убеждать, что это не всерьёз и скоро пройдёт… Или, ещё хуже, это сделает отец. Попробовал бы ему кто-нибудь сказать, что у него просто увлечение и это ненадолго!