Путь
Шрифт:
Большой дом просыпался: сквозь занавесь слышался звон посуды, женские и детские голоса, витали запахи готовящейся еды. Шестнадцать лет назад именно он убедил женщин совета клана принять предложение людей и поселиться на Мендуаре. Они не прогадали: за это время клан усилился, разбогател, вырос численно и, самое главное, за все шестнадцать лет из него не изгнали ни одного мужчину. Немалая заслуга в этом была именно Хранителя. Он встал с лежанки, зашёл в небольшой закуток в углу комнаты, где стояла большая бадья с чистой водой. Встав рядом с ней, он взял ковш с длинной ручкой и приступил к так любимой им процедуре утреннего омовения. Ледяная вода взбодрила
Он шел по коридору, и встречные с поклоном уступали ему дорогу: женщины, дети, подростки — все, кто живёт здесь, приветствовали своего Хранителя. В их чувствах светилась искренняя любовь и уважение, даже какое-то благоговение. Он давно к этому привык. Юная девушка, поклонившись, спросила, не желает ли он поесть, но аппетита не было — старику не надо много. Поклонившись, ответил, что не голоден, и пошёл к выходу из дома. На крыльце его встретило яркое солнце, горячие лучи которого так приятно согревали. Он подошёл к своему креслу, сел и оглядел двор, наполненный утренней суетой. Работающие мужчины приветствовали его поднятыми руками, и он поднял руки в ответ. Сидя в кресле, он ждал, когда юноши соберутся в город людей. Сегодня они должны были лететь на грузовике за продуктами на весь клан, и он собирался составить им компанию. Тень заслонила солнце, старик поднял глаза и увидел юношу в свободной одежде, с любовью смотревшего на шамана.
— Приветствую тебя, Мудрейший, мы собрались в город, не нужно ли тебе купить чего-то у людей? — с поклоном спросил он.
— Нет, мальчик мой. Я сегодня сам полечу с вами.
— Мудрейший? — старика окатило изумлением. — Как скажешь, Мудрейший! У нас всё готово и мы… Мы сейчас подлетим сюда! — и бегом убежал вглубь двора.
Из большого дома вышла закутанная в церемониальные бирюзово-синие одежды женщина, подошла к старику, села в стоящее рядом точно такое же кресло. Её лицо скрыто маской, видны только жёлтые глаза.
— Приветствую тебя, Хранитель! Что нужно тебе у людей в городе, что не могут привезти наши дети? Что заставляет старого уже хранителя лететь самому?
— Здоровья и долголетия вам, Верховная! А ждёт меня не что, а КТО! Чувства подсказали мне, что мне необходимо быть сегодня там!
Чувства женщины полыхнули тревогой.
— Ты что-то чувствуешь, старик? Эти времена… они СНОВА близятся?
— Да, ты права! Это ВРЕМЯ близко, ВРАГ скоро пробудится! И, как уже бывало, разумные не готовы к встрече с ним.
— Но надежда есть?
— Она ВСЕГДА есть! Может быть, в этот цикл мы найдём у ВРАГА слабое место и в последующем сможем его остановить.
— Женщины устали ждать! Может, в этот раз, народу стоит присоединиться к борьбе?
— Не знаю, Верховная… У НАС пока нет однозначного ответа.
— Но он может появиться!
— Да, может! А, может, и нет! Женщины готовы рискнуть всеми нами?
Она как будто погасла. Вся съёжилась, обхватила себя руками. Немигающим взглядом уставилась в пространство. В чувствах прорезался страх.
— Может, стоит рассказать остальным?
— Это БЕСПОЛЕЗНО! ОПАСНО! Нас не станут слушать! Они считают нас дикарями! Нас не услышат! И если ВРАГ узнает о нас, он не остановится, пока не истребит всех до последнего! И ты это знаешь, Верховная!
— Мы снова останемся в стороне и будем
— Если понадобится, то будем смотреть!
— Ты, старик, наверное, этого не увидишь! Скорее всего, не увидишь! А мы увидим! И, главное, мы всё почувствуем! Нам страшно, Мудрейший! Боль одного мучительна! Боль и смерть триллионов НЕВЫНОСИМА! От неё не закрыться!
— ВРАГ всё так же силён, как и прежде. Мы не знаем, где его сердце. А, не зная где оно, нам не победить.
— Но, может быть, это СТАНЦИЯ?
— НЕТ! Она лишь часть, инструмент! Ей уже пользовались! Они думали, что победили! Но через годы ВРАГ вернулся и закончил начатое.
— Они — это ИНУСАННОН?
— Да!
Подлетел грузовик, распахнулась дверь приделанного к нему небольшого пассажирского отсека, из него выскочил давешний юноша и с поклоном позвал старика. Он тяжело поднялся, разговор с верховной всколыхнул душу шамана. Весь народ вот уже больше сотни тысяч циклов задавал себе вопрос: «А правы ли мы?». Под тихое гудение грузовика, сидя на жесткой лавке, старик вглядывался в глубины своей колоссальной памяти и шептал: «Может, мы ошиблись? Может, мы чего-то не увидели?». Ответа не было…
Вот и человеческий город. Грузовик влетел на площадь перед большим магазином, приземлился, юноши вышли из него, с ними был мужчина — «мастер товаров». Он поклонился старику и спросил, пойдёт ли он с ними. Шаман ответил отказом. Он вышел, огляделся — площадь была пустынна, лишь с краю стояли байки, и на одном из них кто-то сидел. Старик почувствовал — это именно тот, кто ему нужен. Подойдя ближе, он разглядел сидящего, точнее, сидящую — это была человеческая девочка. С удивлением старик понял, что она чувствующая… и не только чувствующая, а ещё и одарена силой! Внимание старика привлекли её глаза. Посмотрев в них, он с дрожью понял: перед ним ещё одна легенда его народа, легенда с которой народ столкнулся лишь однажды и бережно хранил память о ней. Девочка была из НИХ! В его народе таких, как она, называли: ПРОШЕДШИЕ СКВОЗЬ СМЕРТЬ!
Женька
Я нахохлившейся вороной сидела на байке Хэма. Площадь перед магазином была пустынна, по ней ветром гоняло сухие листики и одинокий обрывок бумажки. Городок как будто вымер, хотя ничего удивительного: взрослые на работе, а дети или дома, или за городом — в такую жару все предпочитали находиться поближе к воде. На другой стороне площади, под навесом у городского клуба, на массивном кресле-качалке сидел кроган, он слегка покачивался, что-то читая при этом с датапада, кресло под ним едва слышно поскрипывало. Вот из клуба вышла фиолетовокожая азари, в руках у неё были два высоких стакана с какой-то ярко-зелёной жидкостью. Отдав один крогану, она села в стоявшее рядом плетёное кресло. Что-то сказала, кроган ответил, и оба рассмеялись. От разумных тянуло расслабленностью и довольством — хорошо, видать, идут дела в клубе!
Послышалось низкое гудение. Грузовоз летит? И точно — на площадь садился ярко и аляповато раскрашенный рудовоз, вместо самосвала на нём стоял обычный кузов, но с высокими бортами. У переднего борта торчала пассажирская будка. На таких обычно летали ворка-шахтёры. Покупали списанный грузовик, меняли кузов, приводили в порядок — и мотались на нем куда угодно. Дёшево и практично, а самое главное — кузов большой. Рудовоз сел. Из-за него вышли трое молодых парней-ворка в серой балахонистой одежде, но с ярко расшитыми поясами, за ними вышел мужчина постарше, одетый чуть лучше. Они повернулись к кому-то стоящему за машиной, что-то спросили, поклонились и птичьей походкой шустро умотали в магазин.