Путь
Шрифт:
— Почиваю на лаврах, Шепард. Скажешь, не заслужил?
— Заслужил, Рекс, ещё как заслужил. Ты вписал своё имя в историю кроганов на веки вечные.
— Как и ты своё. Знаешь, имя Джейн побило все рекорды по популярности в моём народе. Большинство женщин и мужчин, готовы дать его своим дочерям.
— А ты, как назовёшь свою?
— Евгения. Мы так решили вместе с Бакарой. Следующую же назовём Кэйтлинн, а если будет парень, то имя ему будет Мордин.
Я рассмеялась, прижавшись к боку мужчины. — Льстец, ох льстец…
— Ешь виноград, а то сейчас придёт Бакара и потащит тебя смотреть на яйцо.
Несколько минут лакомились ягодами, пока в помещение
— Идём, Шепард, я покажу тебе моё главное сокровище. Идёшь? — Спросила она.
Я, молча, кивнула и, встав пошла за ней в глубину наурра, минуя уровни и множество дверей. В самой глубине убежища, за массивным шлюзом было большое помещение заполненное песком и ярко освещённое множеством ламп. В нескольких местах, из песка торчали макушки разноцветных яиц, размером в полтора мяча для регби. В помещении было жарко и влажно, пахло какими-то благовониями.
Бакара провела меня в самую дальнюю часть и присела рядом с яйцом, раскрашенным золотисто коричневыми полосками и желтыми и оранжевыми пятнами.
— Вот она, моя Евгения. — Тихо сказала женщина, нежно проведя по кожистой скорлупе. И от неё пришла волна настолько сильных чувств, что мой щит не выдержал и рассыпался прахом. Я просто утонула в любви, вере и надежде которыми щедро делилась Бакара. И весь этот поток пробудил внутри меня самой настолько сильный отклик, что я не смогла сдержать слёз. Присев на корточки рядом с кроганкой упёрлась руками в горячую поверхность песка.
— Близкие зовут меня Женя или Женечка. — Говорю я, глядя её в глаза. — Вообще же, посмотри в экстранете, там много того, как можно ласково исказить моё имя.
— Я запомню. — Ответила Бакара, вставая, а я в свою очередь потрогала чуть пружинящую под пальцами, бархатистую скорлупу. Яйцо чуть пульсировало, я ясно почувствовала эту пульсацию под подушечками. — Расти здоровой, маленькая девочка из клана Урднот, моя маленькая тёзка. А мы все, постараемся завоевать для тебя будущее. — Прошептала я, поднимаясь с колен. Когда встала, почувствовала, как мою ногу обвило что-то горячее и упругое. Продвинулось вверх, гуляя по обеим моим ногам, бёдрам и ягодицам. Смотрю в глаза женщине и чувствую идущую от неё нежность. С таким чувством смотрели на меня мамы, как Каади, так и Даян. Бакара скинула балахон, оставшись лишь в полупрозрачных шароварах. У неё была худощавая кажущаяся тонкокостной фигура, с тонкой талией и развитой грудной клеткой. Небольшая аккуратная голова, с огромными жёлтыми как песок глазами. Чешуя, как цветом, так и рисунком походила на ту, что была на хвосте. И кроганка несмотря ни на что, казалась необычайно, завораживающе красивой. Она приблизила своё лицо вплотную, при этом её хвост обвил мой торс, кончик же сложился под грудью, приподняв оба полушария.
— Мой долг тебе, не поддаётся осмыслению. Помни, юная девочка из народа людей, моя сестра в клане. По одному твоему зову, я приду хоть на край вселенной и приведу с собой столько сколько смогу. А привести я смогу многих и многих. Ты поняла?
— Какие долги между своими, Бакара. Свои помогают просто так, потому что — свои. — Ответила я.
Она улыбнулась, запустила ладони, в мои волосы ласково пропуская их пряди сквозь пальцы. — И всё равно.
— Решай сама. Мне пора, таамар. Проводи меня в ангар.
— Идём, я провожу тебя. — Сказала она, подхватила с пола свой
У слипа, Бакара снова всю меня ощупала хвостом, под совершенно изумлёнными взглядами часовых. Обняла женщину и ласково поцеловала в гладкую горячую щёку.
— До свиданья, Урднот Бакара. — Шепнула ей.
— До свидания, танни [247] , береги себя, береги друзей. Не расстраивай старую тирм [248] , известием о своей смерти. — Тихо сказала мне она.
247
* — Танни — Внучка. (крог.)
248
** — Тирм — Бабушка. (крог.)
— Ну, какая же ты тирм, Бакара, ты молодая мамочка, а твой Крокодил, скоро станет счастливым молодым папашкой. — Отвечаю я улыбаясь.
— Иди уже, острячка, не заставляй меня расстраиваться от долгих проводов! — Полыхая иронией, отвечает та, и щёлкает кончиком хвоста меня по заднице, вызвав непроизвольный вскрик. — Какая же ты ещё девчонка, тебе детей рожать да дом хранить, а ты с пушкой наперевес, носишься по галактике.
— Это мой долг, таамар.
Но та лишь качает головой, проводит внешней стороной пальцев по моей щеке и порывисто развернувшись, уходит. Проводив её взглядом, пока фигурка женщины не скрылась за стоящими кораблями, посмотрела на часовых.
— Что смотрите? — спросила парней.
— Что это было, командир? — Отвечает один. — Ну, это, с хвостом миссис Бакары?
— Кроганы не умеют целоваться, и слёз у них не бывает. А эмоции выразить нужно, вот для этого у женщин есть хвост. — Говорю я. — Таамар Бакара, просто выразила, таким образом, мне свои материнские чувства.
— А-а-а-а… — Протянули оба.
— Слушай приказ: «Покинуть пост, закрыть слип и приготовиться к вылету». — Говорю я парням и те, козырнув, уходят в ангар «Нормандии», я же следую в лифт и в свою каюту. Нужно переодеться и идти на своё место в БИЦ. Всё, мы здесь закончили, пора на базу.
Дитрих Кирхбаум (Советник) («Цитадель», квартира Советника Спаратуса, 10 сентября 2386 г. вечер)
Он сидел за столом, сжимая в руках парящую чашку эрга, сваренную женой Хэймона. Рядом сидела Рион, на кресле стоящем с торца стола Спаратус, напротив турианца Валлерн. У окна, выходящего на сады, сложив на груди мощные руки, застыл Эдриан Виктус. И весь вид «Голоса Иерархии», являл собой мрачную задумчивость. Дела на фронтах шли, мягко говоря, неважно. Сводки пестрели именами потерянных кораблей и многотысячными списками погибших солдат и офицеров.
Но, несмотря ни на что, были и светлые стороны. Флот Иерархии отразил очередной штурм системы Лавурр, в которой была житница турианцев Крамаррон. Умело маневрируя и используя преимущество численности и позиции, гребешки отправили на свалку флот врага численностью в полторы тысячи вымпелов. Нечто подобное неделю назад, произошло и у азари. Можно по всякому относиться к синеньким. Но если прижмёт, дамочки мобилизовались быстро и не менее быстро учились воевать.
Напротив Советников, на диванчике, прислонившись друг к другу сидели Найлус и Женя. Спектры медленно, смакуя каждый глоток, пили такой же эрг.