Путь
Шрифт:
— Плохо. Тяжко мне и больно. — Отвечаю я, закрыв глаза, чувствуя, как их щиплет от подступившей влаги. Сзади всхлипывает Иришка, уткнувшись носом мне в шею.
— Пойдём хоть чаю попьём. — Говорит брат. — Пусть это и не снимет тревогу, но хоть позволит убить время.
— Пойдём… — Говорю я и гашу экран.
Два часа спустя.
БИЦ полон народу, здесь почти вся команда. Люди и не люди уже знают, что с напарниками не всё в порядке. Но, пока есть надежда, что всё обойдётся. На главной голограмме багровым горят цифры обратного отсчёта, и я вижу, как у некоторых
Время истекло и спустя неуловимый миг перед нами знакомая картина туманности Змея.
Видим идущий чуть впереди «Эль-Аламейн», а за ним, окутанный облаком замерзающего пара, летит «Бородино». В корме SR-2 сверкнуло, пластины брони разлетелись в стороны и из проёма вылетел шарообразный предмет.
— Они отстрелили масс-ядро! — Воскликнул Карл.
Шарик отлетел метров на пятьсот и, экраны засветила вспышка.
— Взрыв масс-генератора! — Заголосили операторы. — Фиксируем повреждения корпуса SR-2. «Бородино» оторвало крылья и сорвало до трети внешней обшивки. Вероятно сильнейшее загрязнение корпуса не распавшимся нулевым элементом.
— Сигнал флоту обороны станции: «Требуется помощь спасателей», боевой группе, немедленно надеть броню и приготовиться к проведению спасательных работ. Пилотажной группе, используя луч-захват зафиксировать корпус SR-2. Сигнал на SR-3: «Делай как я». — Командую я, уже выбегая из БИЦ. — Сью, командуй космонавтам, задействовать протокол РХБ-защиты и развернуть станцию очистки в ангаре. Медицинскому отсеку, быть готовыми принимать раненых и поражённых «нулёвкой».
Уже в лифте, сдирая китель, слышу от искина: — Приказ ясен. — На второй палубе из лифта выметаются почти все, остаёмся лишь я и Лиара.
Азари смотрит на меня, совершенно измученным взглядом: — Надеюсь, никто не погиб?
— Я не чувствовала смертей, но это ещё ничего не значит. Всё станет ясно, после спасательной операции. — Отвечаю я, чувствуя страх за своих друзей и напарников. — Господи, спаси и сохрани их жизни, пока мы не придём на помощь! — Шепчу я.
Иван Михайлович Шепард («Цитадель» 30 августа 2387 г. утро)
Он медленно шёл по дорожке в парке госпиталя «Гуэрта», на стоящих тут и там лавочках сидели во множестве выздоравливающие. В массе своей это были воины всех рас Совета, проходящие лечение от ранений. Почти все они входили в состав экипажей эскадр подчиняющихся непосредственно Совету Цитадели. Раненых было относительно немного, так как в большинстве случаев, после боестолкновений с силами врага оставались лишь трупы или ходячие трупы, что гораздо хуже. Где-то здесь, скорее всего, прогуливались выздоравливающие члены экипажа «Бородино», Иван с содроганием вспоминал спасательную операцию. Как они все, надев броню, буквально пропиливали себе путь ко второй палубе искорёженного фрегата, сквозь оплавленные и фонящие радиацией и излучением нулевого элемента конструкции.
Как Крулл, на пару с Иесуа, прорезали силовыми резаками бронестенку. Как вытаскивали и с максимальной скоростью относили членов команды SR-2 в ангары своих кораблей. Где космонавты, одетые в КОКОСы, мыли напарников специальным составом. Вытаскивали из бронекостюмов и скафандров, и относили в лазареты. Спасли почти всех, почти, страшное в сегодняшнее время слово.
Инженерная группа «Бородино», и её командир, ещё во время полёта и последующей подготовки к отстрелу реактора, получили такие дозы. Что шансов почти не осталось…
Старший инженер SR-2,
Рядом, чуть позади, шла любимая жена, Тали после всего произошедшего стала совсем тихой и почти не улыбалась. А по ночам, уже несколько раз, Ивану приходилось её утешать, когда девушка горько плакала.
Холл, встретил тихим гулом разговоров и снующими почти бесшумно медиками в бело-голубых униках медслужбы Цитадели. Иван увидел, стоявшую у стенда с объявлениями Хлою Мишель и поспешил к медику, отчаянно надеясь на чудо.
— Здравствуйте, доктор. — Поздоровался он.
Врач обернулась, узнала Ивана и грустно улыбнувшись, ответила: — Здравствуйте, Джон. — После посмотрела на Тали, — Здравствуй, девочка моя, как ты?
— Здравствуйте, всё хорошо, доктор Хлоя, ну почти… Как там наши ребята с «Бородино» есть новости? — Ответила кварианка.
— Инженеры, похоже, пошли на поправку. — Ответила женщина улыбнувшись.
— А, штаб-коммандер Саджади? — Спросил Иван.
Улыбка медика угасла, и она отвела взгляд в сторону. — Мне нечем вас обрадовать, господа офицеры. Кавторанга Саджади мы спасти не можем, он умирает, и просил меня, если вы придёте, направить вас к нему.
— Он один? — спросил Иван.
— Нет, у него ваша сестра. — Ответила Мишель.
Тали обняла его за руку и потянула в сторону лифтов. — Мы пойдём? Палата не поменялась? — Спросил он врача.
Та грустно улыбнулась и покачала головой.
Палата встретила запахом каких-то лекарств и глухой тоской идущей от сидящей на стуле у койки, на которой лежал Ростам, сестры. Женька держала мужчину за руку и что-то тихо говорила.
Гор’Бе увидел вошедших и тепло и искренне улыбнулся. Иван почувствовал радость напарника и друга. Подошёл, взял от стены два кресла и поставил рядом с первым. Помог сесть жене и сел сам, всматриваясь в бледное, но какое-то просветлённое лицо Ростама.
— Как ты, Котяра? — Спросил Ив.
— Отдыхаю и готовлюсь ко встрече с вечностью. Жалею лишь об одном, не увижу, как вы надерёте Врагу зад и все закончите. — Ответил перс. Посмотрел на Тали, чьи глаза наполнились слезами. — Не плачь, Ушастик, слёзы тебе не идут. Портят твою изумительную красоту.
Жена ничего не сказала, лишь прижалась к Женьке, уткнувшись той в плечо. Иван посмотрел в бледное лицо сестры в её малахитовые глаза, сейчас похожие на кусочки камня. — Как ты?
Женька, молча, опустила взгляд, продолжая держать Гор’Бе за руку.
— Не видишь, я ещё жив, а она меня уже оплакивает… — Тихо сказал Саджади.
— Поплачь о нём — пока он живой… — Тихо сказала сестра.
— Люби его — таким, какой он есть. — Закончил за ней Ростам.
— Что говорят врачи? — Спросил его Иван.
Друг усмехнулся, тихо фыркнул: — А что они могут сказать? Я хапнул столько, что раньше уже склеил бы ласты, а тут Старик борется за мою жизнь — жаль, что напрасно… Вон, Яша уже отошёл, я тоже не задержусь. Не брошу друга там одного, вместе пойдём, как здесь, мы с ним с самого начала службы на «Бородино», так и там будем вместе. Жаль, командир, наверное, расстроится, Вадим Георгич, любил нашу птичку и нашу банду бабуинов на ней. А ты не скули… — Сказал он, посмотрев на Женьку. — Я хорошо пожил, многое повидал, даже дети есть. И уйду достойно, не опозорю памяти предков.