Путь
Шрифт:
Юмористка, блин, но идею подсказала верную. Что бы такого из них выжать?
Прошло четыре часа
Вот и сумерки. Я, Нино и Джина сидим на берегу, на надувном матрасе, тесно прижавшись друг к другу, закутавшись в большой пушистый плед. Внутри у всех переваривается солидная порция шашлыка и большая кружка компота. Посреди озера, на грузовой платформе, возятся пиротехники. Сейчас будут запускать фейерверк, а мы в первом ряду, красотища! Сзади подходит отец и, обняв нас троих, тихо спрашивает:
— Ну как, маленькие, не мёрзнете?
— Всё хорошо, дядь Миш. Нам тепло, — отвечает Нино и ещё теснее прижимается ко мне. Я же молчу, и Джина молчит.
И ведь действительно
Бух, фррррррррршшшш… БАБАХ! Бух-бух, фррррршшшш… ТАДАДАХ! Летают и взрываются ракеты.
— АААААААА! УУУУУУУУУУУУ! — вопит толпа молодёжи на том берегу у сцены. А мы сидим, тесно прижавшись, смотрим в небо, и только разноцветные сполохи освещают наши лица. Здесь же, под пледом, сидит Барсик. Пришёл и залез, и так же, как мы, смотрит в небо, громко урча. Как же мне хорошо! Вот сидела бы так и сидела!
Ранчо «Шёпот», 9 ноября 2358
Кое что о страхе!
Вот и пришла настоящая осень. По ночам уже совсем холодно, с деревьев осыпаются листья, и цвет у них невероятный! Серебристо-зелёные, светлые сверху и темнее снизу летом, сейчас они приобрели яркий золотой колер. Солнечный с одной стороны, и червонного золота — с другой. Лес при этом выглядит потрясающе, как сверкающее море золота!
Я сижу на заборе лицом ко двору, в руках у меня карбоновая рыболовная удочка, реквизированная у Лёшки, к концу которой привязан длинный отрезок капронового шпагата с распушенным куском синтетического утеплителя на конце, похожим на белый помпон. Вожу удочкой вправо, влево, вверх и вниз, помпон на конце летает вслед за моими движениями, а за ним носится Барсик, излучая вокруг детский восторг, выписывая пируэты, изгибаясь, подпрыгивая, как обычный кот, за бумажкой на нитке. При этом он периодически украдкой бросает в мою сторону взгляд, а не надоело ли это занятие его маленькой двуногой подруге? Нет, не надоело! Умряя! И мой суперкот носится дальше.
Рядом со мной сидит Джина с неизменным альбомом на коленях и рисует. Они всей семьёй переехали из города к нам в посёлок, квартиру перекупил брат дяди Коэла, и старшие Натолы купили соседний с нами участок. Сейчас там стоит такой же, как у нас, модульный дом. Как только дом установили, дядя Коэл всё ходил вокруг него, прикасаясь руками то к стене, то к резным металлическим перилам крыльца, то к оконным сливам. И от него шла волна таких сильных противоречивых чувств, как будто он не мог поверить, что вот этот дом теперь его, и это ЕГО ДОМ! Как же должно быть паршиво в Гегемонии, чтоб вот такая обычная для колоний вещь, как модульный дом, вызывала у разумного такую бурю в душе! На новоселье тётя Саэр так расчувствовалась, что её все женщины посёлка еле успокоили, тётке Рэй даже пришлось бежать за успокоительным. Вот так и живём.
Вдруг за спиной раздался шорох, кот сделал стойку на забор, и взгляд у него стал свирепо-напряженный, шерсть на хребте встала дыбом, а хвост распушился и стал толщиной с мамину ногу. От Джины пришла волна такого ужаса, что я резко обернулась в сторону подруги. И увидела искажённое в гримасе лицо и выпученные глаза, взгляд упирался куда-то мне за спину. Обернувшись и посмотрев вниз, я увидела… оживший кошмар! С расстояния метров пяти на меня смотрела здоровенная крыса, где-то метр в холке, покрытая плотной чёрной шерстью, телом метра два в длину, и таким же длинным, покрытым шерстью, хвостом с кисточкой на конце. Типично крысиную морду, с горящими красными глазами, украшала пасть, усеянная частоколом длинных иглообразных зубов. Тварь открыла пасть, вывалила в сторону длинный фиолетовый язык и, издав что-то вроде «СНУФФЛ», потрусила в нашу сторону. От неё пришла волна предвкушения, и я отчётливо поняла, что меня хотят СОЖРАТЬ! Дальше
Через несколько секунд открывается дверь соседского дома, и оттуда, в спортивных штанах, вытянутой майке и тапочках на босу ногу, но с охотничьим карабином в руках, выглядывает дядя Коэл.
— Женька? — тихо говорит он. — Женька, ты где?
— Я здесь, — сиплю я в ответ, — на дереве, дядь Кол.
— Что с твоим голосом?
— Не знаю!
— Что вас напугало?
— Оно там, за забором, дядь Кол!
— Кто, ОНО?!
— Ну этот, снуфл [3] !
3
Magnaflesheter (Снуфл) — среднего размера хищник-падальщик на Мендуаре. Кроме жуткого вида, для взрослых почти не опасен, ввиду медлительности и тупости. Имеет хороший плотный короткий мех тёмного окраса, является объектом осенне-зимнего сезона охоты. Снуфлом прозван за издаваемые им характерные звуки.
— Снуфл у нас в посёлке?! Как он ограду-то прошёл?
— Я не знаю! — сиплю я. — Мы его уже на улице увидели. Вон там!
А в это время снуфл уже почти дотрюхал до перекрёстка в центре посёлка, и навстречу ему выскочила Наинэ! Увидев тварь, девочка как-то присела, взвизгнула и с невероятной скоростью, скрежеща когтями по гладкой коре, взобралась на росшее посреди перекрёстка дерево, только листья посыпались.
Снуфл застыл в нерешительности, дядя Коэл подошёл вплотную к забору, поставил на него локоть, прицелился и выстрелил. Тварь, сделавшая несколько шагов в сторону дерева, уткнулась носом в землю, но задние лапы продолжали идти вперёд, хребет выгнуло дугой, животное завалилось набок, при этом продолжая конвульсивно подёргиваться.
— Готов! Слезай давай, Женька.
— Сейчас, — просипела я и стала разжимать сведённые пальцы. Меня всё ещё мелко трясло.
Когда я проходила мимо соседского дома, у него открылась дверь, и из-за косяка выглянула Джина.
— Жень! — шёпотом спросила она. — А где это, ну этот, страшный?
— Папка твой застрелил, — прошептала я. — На перекрёстке валяется. Пошли, посмотрим!
— Мне очень страшно! — шепчет Джин.
— Не бойся, он дохлый, а с нами твой папка, и у него карабин.
— Ладно, пошли, — шепчет Джина, выходит из дома и клещом вцепляется в мою руку.
Медленно подходим к снуфлу. От твари идет тяжкий запах зверя и какой-то тухлятины. Барсик, прижав уши, на полусогнутых лапах обходит тварь по кругу. Рядом с ним медленно идет дядя Коэл, держа тушку на прицеле. Животное не шевелится, пасть приоткрыта, язык вывалился, и на траву натекла лужица крови.
— Мёртв! — констатирует факт дядя Коэл. Подходит к дереву и задирает голову. — Наин, ты там? Наин, слезай, я его убил. Слышишь меня?
В ответ слышны только шорохи, ни ответа, ни привета.
— Жень, — говорит он, — слазь за ней, похоже, она слишком сильно испугана.
Подсаживает меня, и я начинаю взбираться на дерево. Ближе к вершине вижу Наин, она вцепилась в ствол, зажмурилась и мелко дрожит.
— Нин, — шепчу я, — Ни-ин, ты чего? — касаюсь её руки. Она вздрагивает и открывает глаза, в эмоциях царит ужас.
— Же-ень, — дрожащим голосом говорит она, — а где этот? — она снова зажмуривается. — Этот ужасный, страшный, огромный?