Путь

Рякин Евгений Владимирович

— Дядя, первое понятно. А что второе?

— Второе? Что второе? Наверное, то, молодой человек, что Валеру искать не нужно. Он уже здесь. Это два, а больше мне вам сказать нечего.

И снова погрузился в свои бумаги.

— Ну, и где же он? — нетерпеливо начал было Доктор, но дядька резко перебил, не поднимая головы:

— Где, где? В Верхней Салде! В столовой сидит, на обед ушёл, что непонятного?

Доктор успел бросить «спасиб, дядь» и ринулся вниз. Уже через две минуты, оказавшись в пустой столовой и обнявшись с удивлённым Беретом, он плюхнулся за его

стол, покрытый красной скатертью в белую клеточку, заказал себе компот и булочку, облокотился, выставил голову вперёд, поближе, и полушепотом сразу перешёл к делу.

— Помнишь, мы с тобой в баре были? С Вуйчиками.

— Так, — сразу же насторожился Валера и перестал жевать.

— Помнишь два чемодана? — Алекс понимал, что пошёл на риск.

— Говори, — предельно осторожно, но уже сквозь зубы процедил Берет.

— Не скалься, дружище, — сразу перешёл на примирительный шёпот Доктор. — Ты как их хочешь в легал превращать, можно поинтересоваться?

Берет, набычился и сжал губы. Его лицо побледнело, а ноздри раздулись. Было видно, что приближается взрыв, но Доктор не унимался:

— Валера, пожалуйста, сначала выслушай, а потом психуй или радуйся.

— Чему радоваться?

— Я предлагаю тебе их легализовать.

— Легализовать?

— Смотри — у меня есть Ганза. Так?

— Так.

— Короче, до Ганзы проложена дорога от Уральского узла синей промышленной ветки.

— Знаю! Так ей никто не пользуется!

— Это ей сейчас не пользуются, раз у Ганзы узел забрали! Но дело в другом. Дальше, за кампусами, проложена «путинка», а после неё, прямо на федеральной трассе стоит третий кампус — Хаб.

— Да, я видел его. Село какое-то — десять домишек.

— Ага. Но дело в том! — Доктор перешёл на громкий взволнованный шёпот, — Слушай теперь внимательно, Валера! Через «Путь» есть проход к этому кампусу!

— Какой ещё проход?

— Недалеко, в одном месте бежит речушка, там нет сплошной насыпи сверху. По мосту пролегает «путинка», а снизу арочный проём метров семь в ширину.

— Я понял конструкцию, и что дальше?

— А дальше следи за мыслью: мы берём, строим дорогу от Ганзы до моста — это километра три вдоль «путинки», кидаем две трубы большого диаметра вдоль русла реки, засыпаем их сверху, получается мост…

— Получается мост под мостом?

— Да, ты точно уловил. Слушай дальше. Потом мы строим ещё километр дороги от моста до Хаба и там подходим напрямую к союзной федеральной трассе.

— Так, и что это значит?

— Ты ещё не допёр? Что мы сможем торговать со всем Союзом, даже минуя Аквилею! Компании будут брать крупный промышленный опт на синей ветке, везти его в Хаб, а Ганза предоставит услуги транспортного такого соединения: склады, мелкооптовые базы, логистические центры. Короче, обеспечим удобство, создадим условия, и деньги польются. Если мы сделаем упор на скорость и нарастим массу, то поднимем Ганзу с колен. Понял теперь? — довольно откинулся Доктор.

— Понял, — спокойно произнёс Берет. — А я тут причём?

Алекс снова подвинулся ближе и заговорил интригующим шёпотом.

— Послушай, Валера. Мы

строим дорогу, возводим возле неё всю инфраструктуру: гостиницы, офисы, стоянки, погрузчики, хранилища — всё для купли, продажи и транспортировки. Сдаём это в аренду, получая легальную прибыль, или торгуем сами. Вкладываем серые рублы, а получаем легальные, свои, честно заработанные. А? Как тебе план?

Валера поднял глаза вверх и вытянул губы в трубочку. Он явно что-то обдумывал.

— То есть я вкладываю свои, а получаем мы все вместе? — ответил он.

— Ты получаешь деньги обратно и ещё долю — это безусловно. Но и я тоже зарабатываю. Всё по чесноку* (всё честно). Ты получаешь, потому что не работаешь, а я зарабатываю по противоположной причине — двигаясь с утра до вечера.

— И сколько ты хочешь? — напрямки спросил Берет.

— Тридцать процентов прибыли, — тщательно взвесив, ответил Алекс.

— Не много? — даже успокоился Валера, предполагающий, что доктор попросит пятьдесят. — Давай двадцать!

— Тогда двадцать пять! — примирительно ответил Александр. — И я беру на себя все вопросы строительства, бухгалтерию, считай, управление. Я же не один буду работать, мне зарплату нужно платить, строить, контролировать. А тебе — только рублы пересчитывать. Ну что, давай попробуем перевести деньги из неживого состояния в живое, а? Веришь, что получится? — задал главный вопрос Александр.

— Верить-то верю, но нужно детали обсудить, дьявол кроется в мелочах, — через три секунды обдумывания ответил Берет и положил руки на стол. — Как мы это сделаем? Нужен же план. Схему денежную разработать или чё там?

— Я и это обдумал. Слушай дальше! Мне тут Лой недавно рассказывал, как у них в полисе это делали. Там разрешили создавать кооперативы, которые бы собирали деньги на строительство жилья малоэтажного.

— Так щас у всех сделали, вроде.

— Да я не об этом. Лойер рассказывал интересные юридические схемы, как там пользуются кооперацией. Смотри — кооперативы создаются при органе управления, например, при муниципалитете. Он их может контролировать, проверять бухгалтерию и так далее.

— Так, и что?

— А то, что внутренние документы кооператива не сможет посмотреть никто, кроме главы муниципалитета или союзной прокуратуры. За Немецкий Двор я всё решу, а прокуратуре с чего проверять? То есть никто не сможет узнать, откуда рублы в кооперативе. Запишем туда десять тысяч человек, и пусть считают, кто сколько сдал.

— А как это мы их запишем?

— Сыграем на патриотизме, призовём скинуться на обновление полиса. Общественное движение, типа. Назовём всё это дело, не знаю, Гильдией Ганзы, например. А что, патриотично. Начнём под это привлекать рублы. Но, по-настоящему, с желанием сделать, а не просрать деньги. По сути, это будут инвестиции каждого в будущее — своё и своих детей. Я сам скинусь. Но и ты, Валера, внесёшь деньги — под разными именами, с разных счетов, все ведь не проверишь. Это будут инвестиции, и каждый получит с них проценты пропорционально затраченным суммам, понимаешь? Кто-то даст десять рублей, а кто-то десять миллионов…