Путь
Шрифт:
Вторым решением Ганзейский Двор разрешил всем желающим организовывать торговлю. Власти выдвинули только одно условие, чтобы членами коммерческих сообществ были жители минимум двух кампусов полиса. Либо на основе гражданских договорённостей, либо являясь членами одной семьи.
Разрабатывать генплан постановили доверить известнейшему союзному архитектору Артуро Гальяни, который вскоре спроектировал прекрасную автодорогу, учитывающую изгибы ландшафта, словно скользящую по ним, как мужская рука по женской талии. Кафе, техобслуживание, дилерские центры, запчасти, магазины, бары, кабаки, и, конечно же, гостиницы — всё это должно было растекаться вдоль трассы, концентрируясь между Сталинградом и Райхом.
В строительный кооператив понемногу вступали люди, видя, что работа началась по-настоящему. Валера Берет с нескольких тайных счетов завёл средства от лица дропов* (несуществующих людей), полностью профинансировав первый этап строительных работ. Пайщики заплатили за генплан и даже подарили его автору малахитовую шкатулку ручной работы. Бо договорилась о пресс-конференции, и знаменитый архитектор Гальяни рассказал на весь Союз о том, что за прекрасное дело огромного масштаба им предстоит.
Вскоре полисный кооператив начал расти, как на дрожжах. В него потоком входили не только физические, но уже и юридические лица и тоже вносили деньги. Уверенность людей возросла, когда на их глазах рабочие подогнали технику, расклеили на подъездах объявления о начале взрывных работ, попросили не обижаться на шум и рьяно принялись за расчистку территории между кампусами. По задумке, на месте бывшей стройки планировалось проложить дорогу, но так, чтобы она не делила полис напополам, а наоборот — объединяла. Этого добились тем, что, во-первых, по дну оврага проложили путь, соединивший кампусы широкой, пока ещё грунтовой рукой дружбы. Во-вторых, непосредственно над оврагом было предложено создать изящный виадук — такой, чтобы он стал достопримечательностью полиса. Работы уже начались, так что строительная техника не простаивала ни минуты.
И полис очнулся.
Александр с Англичанином и Лойером денно и нощно мотались по объектам. Везде успевали — отдыхать не приходилось. Доктор предложил Бо нанимать людей и помогать по общим вопросам. Она согласилась вроде, но видно было, что не очень это ей и нравится. Оливия как-то рассказала Оливеру о том, что Бо спрашивала себя, чем бы хотела заниматься, но пока не видела ответа на свой вопрос. Да ещё и в личной жизни проблемы. Наверное, Оливия думала, что брат расскажет об этом Саше, но Оливер почему-то не рассказал.
Валера Берет всё ещё жил с Атталом и Луизой на Фракийском берегу, но скоро должен был снова вернуться назад — на этот раз на неделю, а то и на две. Короче, со дня на день должен был приехать.
Дорога сам складывалась перед Александром, создавая на месте бывших болот и топей путь — прямой, как стрела. Доктору оставалось только идти по нему, не сбиваясь…
**
За пару дней до планируемого возвращения Валеры Берета к Алексу прилетела записка: «Шурик, дружочек, приезжай ко мне как-нибудь, завтра, например. Захотела тебя увидеть, соскучилась! Целую, Алиса». И адрес.
Александр внезапно подпрыгнул в воздух и, что есть силы, замолотил кулаками, заорав какую-то бравурную мелодию. Ему в ту же секунду захотелось на сцену — стучать на барабанах и зажигать залы взрывным ритмом, сделать всех счастливыми, добрыми, радушными, петь, веселиться и танцевать! Всё, что угодно, но не работать — это точно! Душа требовала выпить шампанского, а затем мчаться с цыганами на тройке с бубенцами. Короче, гулять и кутить! Поэтому он забил на дела, оставив Лойера за главного, взял рабочий мобиль и рванул по магазинам тратить честно
И уже на следующий день, с утра пораньше, в бодром настроении Саша уехал в Аквилею, по адресу, указанному в письме. Однако там, в двери, он обнаружил ещё одну записку с надписью: «Шурику». Открыл: «Дружочек, я не дождалась тебя и уехала в дом, догоняй»! Кавалер усмехнулся этой её то ли милой глупости, то ли игривой дерзости. Вздохнул и поехал в другой полис, вернее в дом к Атталу.
Дверь открыла растрёпанная Настасья.
— Дрась, тёть Нась*. (Здравствуйте, тётушка Анастасия). Я к Алисе.
— Да, Саша, привет. Она велела предупредить, что будет у бассейна. Проводить тебя или как?
Он вошел на территорию, до боли знакомую, но уже не казавшуюся такой родной.
— Нет, нет, я сам, тёть Нась.
— Хорошо, Саш, — добрая тётушка вытерла пот красными руками. — Я тогда на кухню побегу, заливное сегодня готовлю из зайца. Лиска, вишь, приехала нежданно-негаданно, — и убежала обратно в дом.
Александр направился вдоль вишнёвого сада, окружавшего бассейн, и свернул на дорожку. Алиса сидела в кресле на другом берегу бассейна в купальнике телесного цвета, листая журнал. Увидев Алекса, девушка поднялась, помахала рукой и медленно вошла в воду. Он залюбовался тем, как плавно она погрузилась, проплыла под водой и вынырнула почти у его ног. Грациозно поднимаясь по ступеням римской лестницы наверх, Алиса шаг за шагом открывала себя ему. Сначала она показалась по пояс, и Александр увидел, что нет никакого купальника телесного цвета. Есть только тело. Молодое красивое женское тело. Каждая ступень возвышала её, открывая все линии искусного изящества и точёной красоты.
Шурик вдохнул… и забыл выдохнуть.
Алиса замерла на несколько мгновений.
Мир остановился. А потом снова пошёл.
Наверняка, постоянно оглядываясь назад.
Оказавшись рядом с ним, Алиса провела влажной рукой по его плечу: «Привет. Раздевайся, будем загорать», и, как кошка, улеглась на спину в широкий ротанговый шезлонг. Алекс начал было расстегивать рубашку, но его как дёрнуло — он вспомнил глаза Бо, затем перед взором пролетела Ганза, строительство дороги и потеря времени, пока он мотался сначала в Аквилею, а потом в Ахею. От этих мыслей он нерешительно застыл. В это время Алиса, открыв великолепный рисунок обнажённого женского профиля, взяла со столика бокал, а второй протянула ему:
— Присаживайся, Шурик. Попей ромчика с гранатовым соком, вкуснятинка.
— Спасибо, неожиданно… — ответил он, уже без раздумий сбросил рубашку и взял бокал. — Алиса, а почему вдруг ты это?..
— Соскучилась, говорю же. Присаживайся, рассказывай, как у тебя дела идут?
— Спасибо, вроде всё хорошо, как у тебя? — он сделал пару глотков.
— О! — Она провела рукой по груди и животу, как бы смахивая воду. — У меня всё отлично! Говорят, ты босс Ганзы сейчас? Или врут?
— Ну, почему врут. Босс. Типа исполняющий обязанности босса, что-то вроде испытательного срока… Ага, испытательного, — он сглотнул, не отрывая глаз от маленьких розовых бугорков на вершине идеальных грудей.
— Да? А что, есть такое? — удивилась девушка и надела тёмные очки.
— Ну, как бы… Вроде бы есть…
— Говорят, там у тебя стройка вовсю идёт?
— Идёт, ага, — не мог оторваться от волн и долин её тела Шурик.
— Слушай, дорогой, а ты не устал там?
— Что? — он даже потряс головой, словно восстанавливая зрение.
— Я говорю, ты не устал на своей стройке?
— Устал, Алиса! — порадовался он её чуткости и пожаловался. — Как собаки пашем, с утра до вечера. Ни вздохнуть, ни прилягнуть, как говорится.