Путь
Шрифт:
Куда несся в ту ночь взбунтовавшийся автобус, не объяснил бы никто, включая и самого шофера. Кривые переулки сменялись проспектами, дважды выбираясь из тупиков, мы попадали в чудовищно захламленные места. Под колесами трещало и взрывалось. Напряженно завывая, машина летела по каменному лабиринту, сшибая с тротуара какие-то ящики и дощатые шалашики. Людей мы больше не встречали. Все они, вероятно, были там, на площади.
— Ну вот и все, — выдохнул водитель. Толстые щеки его тряслись, рубаху можно было выжимать. Мне показалось, что за эти минуты он даже чуточку похудел.
— Молоток! —
— Это бесполезно…
— Что бесполезно?
— Все бесполезно, — шофер остановившимся взглядом смотрел на бегущую дорогу. — Теперь они не оставят нас в покое.
— Кто они?! — Лис раздраженно пристукнул дубинкой по собственному колену. — Кто будет гнаться за нами? Кому мы нужны? Контролерам? Но у нас у всех имеются пропуски. Мы в праве ехать куда хотим.
— В праве… — Водитель снова втянул голову в плечи, словно мальчишка, ожидающий подзатыльника.
— Сдается мне, это чудо со страху и не то наговорит, — Лис покосился на меня. — Пойдем, что-ли? А для начала позовем Барсучка с Вестом. Пусть посидят с ним.
Когда мы возвращались, салон провожал нас десятками вопрошающих глаз. Тенью ко мне придвинулась из полумрака Чита.
— Вы все-таки сделали это?..
Карие глаза ее излучали тревогу.
— Господи, Чита! Ты-то чего волнуешься? — я взял ее худенькие руки и крепко пожал.
— Я… Я не знаю.
— Итак, господа пассажиры! — трубно объявил Лис. — Отныне и вовеки! Все остановки упразднены. С водителем улажено, он согласен.
Неизвестно какой реакции ждал Лис, но яростного «ура» не последовало. Кто-то из молодежи дурашливо кукарекнул, двое или трое захлопали в ладоши. И все. Если не считать написанного на лицах беспокойства и растерянных глаз. Долговязый Леончик вертел головой, соображая, как отнестись к загадочному известию.
— Да… Потасовок теперь не будет, — с непонятной интонацией протянул дядюшка Пин.
— Разве ты не рад этому? — я обернулся к нему.
— Рад-то рад… — Дядюшка отвел взгляд в сторону, затеребил пальцами жиденький ус.
— Отвечай честно: ты считаешь, мы поступили неправильно? Так? И все эти остановки с мордобоем и кровью имели смысл? Отвечай же! — я намеренно повысил голос, желая вовлечь в диспут окружающих.
— Не знаю, — дядюшка упорно увиливал от ответа. — Но так никто и никогда раньше не поступал.
— Откуда ты знаешь — поступал или нет? Может, были до нас и другие?
— А если и не было, — вмешался Лис, — разве плохо оказаться в числе первых?
Никто не поспешил поддержать нас, но не поддерживали и нашего собеседника, и дядюшка Пин окончательно стушевался.
— Понимаете, ребятки, жизнь такая штука… Ничего не предскажешь заранее…
— Ну что вы на него насели? — заворчала тетушка Двина. — Сделали и сделали, что теперь говорить? Да и поздно уже.
Взяв
Мамаша Мэллованов неуверенно позвала Читу, но девушка и бровью не повела. Тем временем Лис уже шептался о чем-то со своей командой. Вернее сказать — уже с нашей командой. Выслушав его, Барсучок, высокий и вечно печальный паренек, послушно направился в сторону кабины. Чуть помедлив и прихватив с собой обрезок резинового шланга, за ним двинулся и Вест. Я с сомнением поглядел им вслед и улыбкой попробовал ободрить Читу. Совсем как взрослая она покачала головой.
— Что теперь с нами будет?
Ее глаза смотрели на меня так, словно я был огромной, набитой всевозможными ответами коробкой. Увы, она ошибалась. Заглядывать в будущее я не умел. Что-то нас всех, конечно, ждало, но что?..
10
Проснулись мы с первыми рассветным заревом, но не от лучей солнца и не зевков пробуждающихся. Нас швырнуло с мест грохочущим безжалостным рывком. Автобус перестал быть машиной, он превратился в жалкое, потерявшееся среди волн суденышко. Один раз такое уже бывало, когда на нас обрушился осатаневший сом. Охранные службы основательно подранили его, и свою злобу он срывал на нас. После приходилось вылезать всем автобусом и стальными рычагами переворачивать машину на колеса. Но сейчас творилось что-то совершенно иное.
Едва разлепив глаза, я сделал попытку броситься к окну, но это оказалось далеко не просто. Выполнив замысловатый пируэт, я шлепнулся обратно на свое место. Салон мотало из стороны в сторону, кидая людей друг на дружку, оживив прыгающие баулы и сундучки. С очередной волной грохота я увидел, как справа от машины гейзером взметнулась земля. Кто-то заверещал, и этот крик, в котором было больше животного, чем человеческого, окончательно привел меня в сознание. Осколками брызнуло одно из окон, и, всплеснув руками, тетушка Двина закрыла пораненное лицо. По пальцам ее заструилась кровь.
— Вест!.. Что там, черт побери, происходит?!
Я узнал голос Лиса. Он пробирался где-то впереди, пытаясь приблизиться к кабине водителя. Я снова попытался встать, но чужая сумка больно ударила в грудь, перебив дыхание, наполнив глаза лиловым туманом. Откуда ни возьмись вынырнула Чита и цепко ухватила меня за рукав. Я попробовал разжать ее пальцы, но прочностью хватки они напоминали сейчас скрученную стальную проволоку. И все-таки надо было бежать. Прижав Читу к себе, я лихорадочно зашептал успокаивающие слова. Прежде чем идти к Лису на помощь, я торопился привести девушку в чувство. Однако, события развивались быстрее. Крики, грохот, мелькание вещей — все вдруг прекратилось единым ужасным ударом. Словно нырнув с высоты, автобус вонзился в песчаную землю, перевернулся на бок и встал.