Путь…
Шрифт:
Александр протянул мальчишке запечатанный пакет, в котором лежали овощи и небольшой кусок мяса. Есть им пришлось руками.
Рэйдан был благодарен незнакомцу за то, что тот не бросил его.
– У тебя нет дома? – с полным ртом спросил мальчик.
Новый знакомый отрицательно покачал головой. Он рассказал, что недавно выбрался с Земли, но радовался недолго. Да, на Мондуре дышалось легче, ведь на Родине человечества давно использовали маски с фильтрами. Однако и тут Александру пришлось скитаться без возможности выбиться в люди и заиметь комнату в здании служащих.
Взгляд медово-карих глаз Рэйдана блуждал по развалинам, из которых когда-то хотели соорудить школу или больницу. Мондур по задумке должен был стать колонией. Архитекторы разработали даже большой проект, но бросили это дело, предпочитая тратить время и деньги на войну.
Рэйдану даже сейчас, по прошествии трёх лет, не верилось, что он стал одним из тех сирот, на которых частенько натыкался снаружи. Выходя на прогулку из массивного невысокого здания, где семья проживала в небольшой комнатке, Рэйдан как завороженный смотрел на недостроенные брошенные постройки. А встречая грязных, голодных и измученных детей, он никогда не думал, что пополнит их ряды.
– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – голос незнакомца вновь ворвался в сознание. – Мондур – перевалочная база. Здесь нет возможности нормально жить, только существовать, – лишил всякой надежды ребёнка Александр. – Ни здравоохранения для бедняков, ни еды, которую привозят с Эннеи, ни шанса кем-то стать… Для меня уже поздно, – он тяжело вздохнул и почесал голову, мучаясь из-за песка в волосах.
– А что значит – «нормально жить»?
– Быть собой, – тут же ответил мужчина. – Только на Эннее доступна такая роскошь. Если попадёшь туда и проявишь себя – можешь стать кем захочешь и наслаждаться благами и временем, которое Вселенная тебе подарила.
Рэйдан пожал плечами. Мальчик ничего толком не знал об Эннее, пока не попал в поселение Дона. Почти каждый день помимо тренировок детей учили считать, писать, решать логические задачи. А ещё рассказывали о планетах.
– Разве не люди решили, что «нормально» и «ненормально»? Может, я не хочу себя проявлять? Я… просто хочу жить и… к маме с папой… – в тот тяжёлый вечер он замолк, но не заплакал. Ни единой слезы не скатилось из глаз.
Сколько времени нужно ребёнку на осознание, что родителей больше нет? Час? День? Неделя? Два месяца?
Вся жизнь. И её не хватит…
Со временем из памяти стираются образы. Мамы, которая нежно нашёптывала колыбельные и пыталась уберечь своё дитя от жестокости мира, больше нет. Отец, что так рьяно старался хоть чему-то обучить наследника, тоже перестал дышать.
– Если хочешь выживать – оставайся тут, – вывел из раздумий знакомый хриплый голос. – Если хочешь жить – сделай всё, чтобы попасть на Эннею, – незнакомец приподнялся и указал на один из углов.
– Я буду спать здесь? – Рэйдан спросил скорее с благодарностью, нежели с ужасом.
В Александре он увидел защитника, спасителя, помощника. Но вместе с этим мальчик понимал,
Ночь была тёмная и холодная. Мальчик впервые ощутил ужас, но не за себя. А за тех ребят, которых он встречал на улице, живя в тёплом помещении с любимыми родителями. «Так вот каково это», – грустно подумал он, мысленно жалея каждого из них.
– Что мне теперь делать? – шепнул Рэйдан в надежде, что его спаситель уже спит. Этот вопрос он адресовал скорее себе.
– Перестать себя жалеть и начинать действовать. В отличие от меня, у тебя есть шанс, – кратко ответил Александр и через пару минут засопел. Серый клочок ткани, напоминающий запачканную и пыльную простынь, лежал на толстом слое картона. Бетон был ледяным, и заночевать, не подстилая что-либо, автоматически приводило к простудам, а то и к тяжёлым заболеваниям.
Мальчик сильно сжал в кулак уголок мягкого, но уже грязного пледа. От воспоминаний ему захотелось свернуться в комок, уснуть и никогда не просыпаться.
Он сидел ровно на том месте, где когда-то спал Александр, и рассматривал голые стены. Одна – наполовину разрушенная, пускала внутрь свежую прохладу, на второй красовался рисунок обезьяны. Рэйдан видел таких животных на картинках в учебнике, который ему когда-то приобрели родители. Мальчик выключил фонарь и прикрыл глаза.
Прошло около недели с тех пор, как он покинул поселение Дона. Последней каплей стало наказание – избиение деревянной палкой. Мастер счёл, что Рэйдан взял шоколад без спросу у своего товарища. Хотя Уилл угостил друга. После побоев Дон даже не извинился, а лишь пожал плечами и без тени сожаления сообщил:
– Жизнь несправедлива. Привыкай, – и мужчина удалился.
С синяками на ногах, руках и спине Рэйдан молча взял лишь то, что принадлежит ему, и ушёл. Он не понимал, из-за чего больше испытывает обиду: что его приняли за вора или за нанесение побоев? А после сам отвечал на вопрос:
– Я кто угодно, но не трус и не вор! – в карих глазах сверкнула вспышка негодования, а чуть овальное лицо исказилось в гневе.
На удивление мальчишку легко выпустили из поселения. Ведь оно было обнесено высоким бетонным забором, где вход и выход контролировался дежурным. Дон предполагал, что подопечный точно вернётся, проведя несколько дней без еды, воды и на холоде.
Огороженные участки, разные по размеру, но одинаковые по царящим в них правилам, вбирали в себя только способных несовершеннолетних ребят вне зависимости от пола.
Если мастер видел талант, для него это был шанс неплохо подзаработать. Успешные «проекты», которые становились солдатами, поощрялись правлением Эннеи по-разному: получение денег, повышение уровня жизни, улучшение качества строений, где проживали тренера и сами мастера. Зачем стремиться в новый мир, проходя тяжёлый путь, если здесь годные условия и нет особого контроля?