Путь
Шрифт:
— Я допускаю вероятность, что Тейя специально усугубила болезнь «Милахи», чтобы мы точно пришли к источнику, — каждое из этих слов будто неподъемным грузом падало на моё сердце. — Таким образом…
— Не продолжай! — выкрикнула «Ева», вскакивая из-за стола. — Если не хочешь идти в источник, так и скажи! — она спешно зашагал в машину, где находилась «Милаха». Я и все остальные лишь молча смотрели ей вслед.
После того, как Анжелика скрылась, повисло напряжённое молчание и несколько минут никто не осмеливался его нарушить. Возможно по той причине,
Я же решил разбор поведения Анжелики провести после того, как приму решение.
Ещё через пару минут молчания тишину нарушил входящий вызов от «Пороха»
— «Инженер» на связи, — ответил я командиру сибирской базы.
— В общем, дело такое, — голос Порохова звучал так, будто он принёс плохую весть. — Командование «Вторжения» обсудило сложившуюся ситуацию.
Все остальные тоже слышали мой разговор с Пороховым. И, так же как и я, сидели будто на иголках.
— Кроме высшего руководства «Вторжения», — тем временем продолжал «Порох», — эту задачу пытался решить и специальный отдел, в который собрали сотрудников с аналитическими сверхспособностями.
— «Порох», не нагнетай, — позволил я себе перебить командира сибирской базы. — Тут и без всяких подробностей всем понятно, что дело серьёзнее некуда.
— Если короче — единого мнения не найдено, — заявил Порохов. — Кто-то говорит, что надо сворачивать миссию. Другие рекомендуют довести её до конца. Даже министрам обороны и безопасности не удалось достичь единой позиции. В итоге им пришлось идти выше — к верховному главнокомандующему.
Новость о том, что сам президент России взял под личный контроль решение этого вопроса заставило меня напрячься ещё сильнее. Будто прямо сейчас решалась моя судьба.
А впрочем… так ведь оно и было. Более того, на кону было не только моё будущее…
— И что он сказал? — осторожно задал я вопрос.
— Президент заявил, что решать должны люди на земле. То есть вы, — ответил командир.
— Серьёзно? — сперва я даже не поверил в эти слова.
— Серьёзней некуда, — подтвердил «Порох». — Он это аргументировал тем, что только вы сейчас можете оценивать ситуацию в полной мере. Поэтому вам и решать. Но он рекомендовал найти способ поговорить с Тейей прежде, чем вскрывать саркофаг. Как думаешь? Есть такая возможность?
— Кстати, может и есть, — я вдруг понял, что упустил одну деталь, которая могла бы пролить свет на личность Тейи. — Можно попробовать пообщаться с ней непосредственно возле саркофага. Астероиду удаётся блокировать её сигнал на больших расстояниях. Что, если вблизи у него это не получится?
— Ну вот и решение, — поддержал мою идею «Порох». — Только не забывай про бдительность. Если Тейя действительно опасна, то она сделает всё, чтобы обмануть тебя. Даже может взять твой разум под контроль, если потребуется.
— Если она это сделает до того, как мы освободим её, — ответил я, — то она из своего саркофага точно никогда не выйдет.
— Будем надеяться на лучше, — сказал
Объявив отряду о своём решении, я решил заглянуть в машину, где находилась «Милаха» и «Ева». Последняя отключила голосовую связь и потому не слышала моего разговора с Пороховым и ничего не знала про то, что скоро мы выдвигаемся в источник.
— Максим, найди меня, — услышал я зов Тейи, как только зашёл а «Тайфун».
«Милаха» лежала на полу. Её руки и ноги были привязаны, голова зафиксирована. Эти меры были необходимы, чтобы девушка не получила травм во время движения транспорта. В целом Мария выглядела неважно. Если бы я не знал, про её состояние, то мог бы подумать, что она уже мертва.
Анжелика посмотрела на меня исподлобья. Затем отвернулась и продолжила проводить какие-то целительные манипуляции с телом «Милахи».
— Такое поведение непозволительно, — сходу припомнил я «Еве» про её поведение во время обсуждения дальнейших планов. — Возможно ты забыла, но у нас тут не пионерский лагерь.
— Я… что? — удивлённо посмотрела на меня девушка. Похоже она не ожидала, что я приду сюда не как друг, а как командир.
— У каждого в нашем отряде есть право голоса, — напомнил я девушке наши правила. — Каждый имеет право не соглашаться со мной, возражать мне и спорить со мной до того, как будет принято решение. Но никто не имеет права устраивать истерики, — я посмотрел Анжелике в глаза, чтобы она точно поняла, насколько я серьёзен. — Более того, ты позволила себе так вести себя в присутствии другого отряда.
Я видел, что «Ева» хотела что-то ответить. Но она всеми силами себя сдерживала.
— Будь у нас иная ситуация, ты бы сейчас поехала на базу вместе с четвертым отрядом, — продолжил я. — А твоё место на время миссии занял бы их целитель, — я положил свою ладонь на руку «Милахи». — Но я понимаю, почему ты себя так повела. Понимаю, как ты переживаешь из-за Марии. Поэтому никаких последствий для тебя не будет. В этот раз.
Как мне кажется, любой другой командир на моём месте не стерпел бы такого поведения от своих бойцов. Но я решил, что не время быть слишком суровым. Мы оказались в очень нелегкой ситуации. И сейчас ничто не должно отвлекать нас от миссии. Например, мог бы нарушиться эмоциональный фон «Каскадера», если бы я отправил на базу его девушку. А мне нужны собранные бойцы, готовые начать сражаться в любую секунду.
По этим причинам я выбрал самое мягкое решение. Тем не менее я чётко дал Анжелике понять, что впредь подобного не потерплю.
— Я, я прошу прощения, — опустила девушка голову. — Просто я очень волнуюсь за Марию. Она на грани. Ещё немного и…
— Я знаю, — улыбнулся я. — Поверь, я переживаю за неё не меньше твоего, — я поднялся с сиденья и двинулся к выходу. Перед тем, как покинуть машину, я обернулся на «Еву» и добавил. — Собирайся. Через десять минут выдвигаемся.