Путь
Шрифт:
— О, Маргарет, это ужас…
Мы вновь подошли к скамейке и уселись на нее. И я рассказала Маргарет о том, что увидела.
— Вот сволочь. — сказала Маргарет. — Ты только не реви. Было бы из-за кого.
Я всхлипнула.
— Я от него такого просто не ожидала. — произнесла я и, уткнувшись в плече Маргарет, громко зарыдала.
Мне было 16, и я могла себе позволить такое поведение.
Маргарет кое-как меня успокоила, и я клятвенно пообещала ей больше не рыдать
Затем мы пошли ко мне домой.
Точнее, Маргарет пошла меня провожать.
Мой дом находился через три дома от скамейки, на которой мы сидели.
Возле подъезда мы с Маргарет попрощались.
Моя тетка не любит гостей, а сейчас она как раз была дома, поэтому Маргарет никак не могла зайти ко мне.
Мы договорились созвониться, и я вошла в подъезд.
На сердце у меня по-прежнему был ком. Но рыдать мне уже не хотелось.
На следующий день после школы я отправилась в магазин за покупками.
Мои мысли все еще были заняты Майклом.
Он до сих пор еще даже не соизволил мне позвонить.
Это было просто уму непостижимо!
В магазине я быстренько сложила в корзину все продукты по списку, что дала мне тетка и уже было собралась идти к кассе, как вдруг заметила на себе чей-то пристальный взгляд.
Обернувшись, я едва не вскрикнула. К моему великому ужасу у прилавка с конфетами стоял клоун. Тот самый клоун! И он смотрел на меня, улыбаясь своей фирменной, противной улыбочкой.
Я резко отвернулась и пошла к кассе.
Как назло у кассы была большая очередь. И во всем супермаркете сейчас работала только одна эта касса!
Жутко нервничая, я стояла у кассы. Я продолжала чувствовать на себе его взгляд. И меня это просто выводило из себя!
Наконец подошла моя очередь.
Со скоростью света я сложила все продукты в пакет и, расплатившись, вылетела из магазина.
Однако клоун нагнал меня.
— Девушка! — крикнул он.
Я остановилась.
Так, надо прекратить это прямо сейчас!
— Что тебе от меня нужно? — спросила я клоуна.
Клоун держал в руках кулек шоколадных конфет.
Он ухмыльнулся.
И, порывшись в кармане, достал платок.
О майн гот, сумасшествие продолжается!
— Мне не нужен твой платок! — сказала я. — Оставь его себе!
— Нет, возьми, возьми мой платок! Возьми! — заверещал клоун, топая маленькими ножками и протягивая мне платок.
Я глубоко вздохнула и пошла прочь.
Я снова от него сбежала.
Зайдя в подъезд, я с шумом захлопнула дверь.
Как и в прошлый раз клоун не стал меня преследовать, но мне от
Сердце отчаянно колотилось.
В горле опять стоял противный ком.
Кое-как придя в себя, я поднялась на свой этаж и вошла в квартиру.
Лишь здесь я наконец-то почувствовала себя в полной безопасности.
Следующие три дня все было относительно нормально. Я хоть и жутко нервничала, пугаясь собственной тени, однако клоун больше не появлялся на горизонте.
Я относительно успокоилась.
Но когда наступила суббота…
В общем, с субботы на воскресенье мне приснился сон.
Ужасный сон.
Мне приснилось, что я просыпаюсь от звука громкого смеха и разговора.
Я встаю с кровати и спускаюсь на кухню, а там…
Там за столом сидит моя тетка и он, клоун. Тот самый клоун. Я смотрю на клоуна. Он одет в тот же нелепый костюм, в какой был одет, когда я увидела его в первый раз во дворе у скамейки.
Затем я перевожу взгляд на мою тетю.
Мою тетю зовут Эйнджел. Ей 41 год. Она стройная, высокая дама с черными, густыми волосами, которые она неизменно скручивает в шишку на макушке и закалывает ее шпильками. У нее бледная кожа, льдисто-голубые глаза и тонкие, поджатые губы. Из-за них у нее все время будто бы обиженный вид. А вообще моя тетя весьма высокомерна. Она слушает только классическую музыку, читает только классиков и вся такая возвышенная дама. Моя тетя очень серьезна. Она редко улыбается.
Но сейчас она ведет себя не как обычно.
Она смеется!
Да, она и клоун смеются вместе и громко разговаривают.
Но не это стало главным шоком.
Я подхожу ближе и вижу то, что меня буквально ошарашило.
Моя тетя и клоун — они поменялись лицами! Туловище клоуна получило голову моей тетки. А туловище тетки получило голову клоуна.
Ужасное зрелище. Но дальше еще хуже!
Я опускаю взгляд на стол и вижу стоящие возле клоуна и тетки блюда.
Две круглые, ослепительно белые тарелки.
На этих тарелках лежат… отрубленные пальцы.
Я оглушительно кричу и… просыпаюсь.
Я открыла глаза и с гулко бьющимся сердцем включила ночник.
На часах было без десяти три ночи.
Какой ужас… Мне стало жутко находиться в собственной комнате.
А перед глазами стояла картинка из сна.
Мне нужно поспать, но я боюсь закрыть глаза.
Как же мне плохо, как же мне дурно.
Я все-таки заставила себя вновь закрыть глаза.
Ночник я оставила включенным.
На всякий случай.
Утром я проснулась полностью разбитой.