Путанабус

Старицкий Дмитрий

Курортницы, мля.

В конце концов, решил, что ничего лучше армейской методы мне не придумать. А посему начал с введения "вёдерной клизмы" всем присутствующим.

– И что это вы вчера устроили в гостинице, скажите мне на милость?
– начал я вроде бы грозно, по крайней мере, сдвигая брови.

– Да так, ничего особенного, тряпочки мерили, - легкомысленно обронила Ингеборге, сияя голубым глазом.

Вот это подстава. Уж от кого-кого, а от неё я такого не ждал.

– И сколько тряпочек вы приобрели,

чтобы весь день до позднего вечера их мерить? Лично ты?

– Так, в сумочку влезет, - отмахнулась от меня Прускайте.

– А сумочка, надо понимать, "мечта оккупанта"?
– съехидничал я.

– Жора, ты ничего не понимаешь, тут в магазинах самые последние европейские коллекции, их в Москве ещё не продают. И, главное, тут всё так дёшево!
– вступила в поддержку тяжелая артиллерия в лице восхищенной Галины.

– Да, уж куда мне лаптем щи хлебать? Я же с рождения всего лишь в большой деревне живу - Москва называется. И бывал-то только в диких мусульманских аулах типа Парижа, Нью-Йорка, Лондона и Амстердама. Где уж мне разбираться с какой стороны лифчик расстегивается, - усмехаюсь нагло, - Так... Вот, к примеру, ты, Альфия, где собирается носить, всё то, что вчера накупила. Куда во всём этом выходить будешь?

– Нуууу, - тормознула девица, - В Москве всегда найдётся, куда что одеть.

– В какой Москве? Здешняя Москва меньше Урюпинска. И более захолустная. А в ТУ Москву тебе уже никогда не попасть. Так куда всё это будешь носить?

– В гости. На тусовки. В театр. Ну, мало ли, куда ещё?
– не сдавалась прекрасная мищера, тараторя варианты.

– У тебя тут много знакомых, к кому в гости нужно ходить при параде?

– Жора, ну что пристал? Пока нет, потом будут.

– Когда потом? Мы через несколько дней отсюда сдёрнем. Сразу, как только будет готов автобус. Или ты остаёшься в Порто-Франко? Тогда сразу скажи.

Альфия активно затрясла головой справа налево и слева направо.

– Нееее... Я в Одессу.

Я оглядел притихших девчат. Те молчали.

Я продолжил.

– Театр тут кто-нибудь видел?

Молчание.

– Тут даже в ночные клубы ходят в соответствии с местной модой, а не московской. Не знали?

– А какая она, местная мода?
– подала заинтересованный голос Анфиса.

– А такая она, микст милитари и экшена.

– А без мата?
– это уже Буля, чертёнок, издевается.

– Что без мата?
– не понял я.

– Всё тоже, что сказал, только по-русски. Можешь, даже, по-татарски, я пойму, - а голосок у неё такой сладенько-участливый. Таким только о подлянках договариваться.

– Понял. Не дурак. Это у тебя шутка юмора такая была?

Буля мило улыбнулась, и кивнула, склонив голову к левому плечу.

– Шутить, Буля, надо уметь. А вот у меня учиться этому не надо. У меня шутить плохо получается. Но, исключительно из любви к тебе,

переведу с гламурного на русский. Мода этого сезона в Новом Мире это смешение в одежде элементов полевой военной формы с туристическими аксессуарами. Исключительно практичность и полезность. Здесь же Дикий Запад, что ты хочешь? Вот приедем в Новую Одессу, а там все наши... такие же, как мы, которые также не выйдут из дома, даже на пять минут помойное ведро вынести, если перед этим полтора часа на макияж не изведут. И, прикинь, что там, в магазинах, это всё тоже есть, и ещё новей, и ещё дешевле. Спрашивается, за каким...
– я сделал паузу, потому что очень хотелось ругаться матом, - За каким таким этим, всё это туда тащили? Место занимали в автобусе, отнимая его у нужных вещей?

– И что нам теперь с ними делать?
– подала разочарованный голос Дюлекан.

– Сейчас не знаю, а перед отъездом будет вам большой шмон, и всё лишнее придется выбросить. Автобус должен весить, вместе с самим собой, всего шесть тонн. Кстати всех нас необходимо также взвесить, иначе буду каждую считать за сто килограмм.

Буря возмущения таким предположением была у них уже карманной, тихой, больше для себя самих, чем для меня.

А я продолжал, не обращая внимания на поползновения девчат к обиде за собственный вес.

– Нам ещё оружие серьёзное покупать надо, а это деньги. И немаленькие. Наганом от местных зверушек нам не отбиться. На двенадцать человек стволов - это уже серьезный вес. И патроны тоже не пуховые. А вы все деньги на ненужные тряпки спустили. Полюс вода и топливо на весь срок путешествия, - продолжил я, - Это очень тяжелое всё. Еда тоже нелегкая. А у нас даже нет ничего, на чём готовить в полевых условиях. Это тоже немалый вес. Ложек-вилок тоже нет. Уверен, что и миску-кружку себе вчера никто не купил. Кстати, а на чем спать в саванне собираетесь? На травке?

– В автобусе, - уверенно сказала Сажи.

– В автобусе? Это в какой позе? Как в старом "запорожце"? А если подумать мозгом? Впрочем я жду от вас предложений и вариантов использования автобуса, как спального места для всех.

– На полу, - уверенно предложила Бисянка.

– И сколько человек, Танечка, по-твоему, смогут одновременно вести в автобусе половую жизнь?

Таня задумалась, наморщив лобик, потом выдала.

– Если потесниться, то семь.

– Что семь?
– вклинилась Роза.

– Семь человек, - ответила Бисянка, - Четверо сзади, у сортира, двое в проходе и один у водительского места.

– Понятно, четверо - у параши, а еще пятерых, куда класть будешь?
– настаивал я.

– На крышу!
– вдруг озарено вскликнула Таня и её глаза засияли аметистами.

– И как ты это себе представляешь?

Ответом был дружный хор всего "гарема".

– Как фиолетового негра с большим длинным хером.