Шрифт:
О. БЕРДНИК
ПУТЕШЕСТВИЕ В АНТИМИР
ОТ АВТОРА
Под ударами, наносимыми наукой, рушится стена невежества, рассеивается религиозный туман. Земля, а с нею и Человечество, находит свое настоящее место во Вселенной. Галактики, метагалактики, миллиарды миров и световых лет - вот до каких глубин раскрывается Космос перед неутолимым в своем стремлении к знанию человеческим разумом!
А что же дальше? Неужели Вселенная бесконечна только механически, объемно? Неужели она - всего лишь сумма планет, звезд и галактик?
Диалектическое мировоззрение говорит: нет!
Такое
Впервые предположение об этом высказал английский ученый Поль Дирак, создавший теорию о "фоне", в который погружен тесно связанный с ним наш мир.
Советский ученый, академик Г. Наан, пошел в своих предположениях еще дальше. Он считает, что "фон" может быть живым, действующим, то есть представляет собою самостоятельную Вселенную, подчиненную законам эволюции. Только в этой Вселенной все процессы совершаются в другом плане, в иных координатах и времени, чем у нас, поэтому мы и жители "того света" не можем заметить друг друга.
Так ли это на самом деле или нет - сказать сейчас невозможно. Для подтверждения смелых гипотез необходимы факты. Но ясно одно - границ познания нет! И Вселенной - тоже!
Читатель! Советские ракеты мчатся к планетам нашей солнечной системы. Не за горами волнующие встречи с космическими братьями по разуму. Но, может быть, еще более интересные встречи суждены нам здесь, на Земле, в таинственных глубинах антимира, который живет, творит, развивается и стремится к свету так же, как и наша многострадальная, прекрасная, родная Земля.
Попробуем же представить себе такую изумительную, небывалую фантастическую встречу...
ПРОЛОГ
Человек с неба
Из воды показалась пустая сеть и заполоскалась в набегающих волнах. Старый рыбак с досадой сплюнул и, вздохнув, посмотрел на своего молодого спутника.
– Опять ничего! Будто кто-то заклял.
– Отдохните, дядя Хуан.
– Придется. Устал, как собака!
Хуан лег на дно лодки вверх лицом, подложив под голову мозолистые руки. Выцветшие глаза неотрывно смотрели в темнеющее вечернее небо, лоб болезненно морщился. Его товарищу он казался раненой птицей - когда-то были крылья, была сила, радость полета... а теперь - только тоска о просторе да скрытые в душе от людей гордые слезы...
– Педро, - вдруг окликнул спутника старик.
– Что, дядя Хуан?
– Для чего мы живем?
Педро с удивлением взглянул на старого рыбака. На его серьезном, бронзовом от загара лице отразилось замешательство. Минуту он колебался, потом пожал плечами.
– Я не понимаю вопроса.
– Как это - не понимаешь?
– рыбак так резко поднялся со дна лодки, что за бортом заплескалась вода.
– Я учу тебя уже десять лет. Разве твои университеты так-таки ничего и не вкладывают в голову?
– Науку, знания, - усмехнулся Педро, - а то, о чем спрашиваете вы... Это в университете не изучают.
– Тем хуже, - пробормотал старик, снова укладываясь на влажные сети.
– Тем хуже для вас... И для нас... неграмотных.
Помолчав, он добавил:
–
– Что, дядя Хуан?
– Наша жизнь. Для чего она? Ну, вот я, например, всю жизнь гну горб, зарабатываю на пропитание... чтобы не сдохнуть. Ну, разве еще и ты... тебе помогаю. Но все равно, придет время - сдохну. И ты тоже... проживешь свой век и умрешь... Так ничего и не узнаешь, не достигнешь... Пустота... Аббат говорит, что земные страдания для спасения. Я в это не верю. Для чего спасенье? От кого? Я человек рабочий... и не хочу лодырничать в загробных мирах, да и не верю я в потусторонний рай... А здесь... нет смысла, нет дороги... Чего ты смеешься? Думаешь, старый Хуан спятил? Впал в детство, болтуном стал на старости лет? Эге?
Педро ласково положил руку на впалую грудь рыбака.
– Нет, я не думаю этого, дядя Хуан. Не вы один задумываетесь над этим. Везде, во все времена людей волновали эти вопросы.
– Эге ж... волновали, а ответа нет!
– Ошибаетесь. Ответа нет, если жизнь бессмысленна. Как у нас. Бедность, грязь, темнота! А когда есть творчество, интересная работа, добрые друзья рядом... и любовь, когда красота освящает и праздники и будни - тогда этот вопрос становится лишним, дядя Хуан. Не бедность страшна, а отчаяние, не крутая дорога, а ее бессмысленность, не тяжелая жизнь, а ее бесцельность!
– Может быть, - вздохнул рыбак, закрывая глаза.
– Может быть, ты и прав. Да ведь от этого не легче! Все равно ничто не изменится.
– Почему не изменится?
– горячо запротестовал Педро. Разве не изменилось во многих странах на Востоке? Там живут по-другому! Там и наука действительно служит человеку и развивается быстро, не так, как у нас. Русские ракеты достигли Луны, скоро полетят на другие планеты, может быть, даже к звездам...
– А дальше?
– Что дальше?
– Чем это поможет нам? Разве улучшит жизнь? Развеет паутину, которую я чувствую вокруг?
– И улучшит, и развеет, дядя Хуан!
– Дай бог! Может быть, и происходит в мире такое чудо, да только не у нас... а так, будто на том свете...
– Почему же на том свете? На прошлой неделе над островом пролетал советский спутник! Ведь видели?
– Да видел... только и того.
Рыбак внезапно умолк и прислушался. С берега донесся крик женщин и детей. Старик схватил Педро за плечо и взволнованно затряс его.
– Смотри, смотри!
– Что такое?
– Падает! С неба. Видишь? Над Чертовой скалой?
– Вижу. Вроде, человек.
– Откуда взяться человеку? Что ты мелешь?
– Может быть, с самолета? Не раскрылся парашют...
– Не слышно, не гудит!
Темная фигура стремительно приближалась к поверхности моря. Послышался слабый крик. На месте падения сильно всплеснула вода. Перепуганные женщины и дети бросились бежать.
Над волною показалась рука и снова исчезла.
– Заводи мотор!
– крикнул рыбак.
Педро дернул тросик старого подвесного мотора. За кормой весело зашумела вода и берег начал быстро приближаться. Педро, стоя в лодке, пристально всматривался в волны.