Путёвка

Афонин Василий Егорович

Сойдя на остановке, Анна Павловна ни о чем уже не могла ни думать, ни говорить, некоторое время посидела под железобетонным навесом, чтобы образумиться. Через дорогу увидела она арку. Сверху на фанерном полудужье было выведено крупно: «Лечебно-профилактический санаторий «Южный».

Анна Павловна пересекла дорогу, зайдя в кусты, осмотрела-поправила платье, вытерла свежим платком лицо, шею, причесалась и, прижимая к себе поврежденной стороной сумку, пошла по длинной пустынной аллее разыскивать контору санатория.

Контору нашла сама, там посмотрели бумаги Анны Павловны и выписали направление во второй корпус, объяснив, как пройти к нему.

И на территории санатория,

и в корпусе самом, где предстояло жить двадцать четыре дня, отдыхающих не было. Анну Павловну встретила дежурная по этажу, взяла направление, провела в комнату, объяснив, что все сейчас на море, соберутся к ужину. Ужин в семь. Во вторую очередь — Анну Павловну зачисляли во вторую — в семь тридцать. Сегодня накормят по общему столу, завтра врач определит норму питания, возможно, поставит на диету. Если есть с собой деньги — крупная сумма, — сдать в сберкассу, сумку — в камеру хранения, душ внизу, работает до шести, спуск к морю — за третьим корпусом, рядом. Гладильная комната справа по коридору, не забывайте выключать утюг. По всем вопросам обращаться к дежурному по этажу.

Дежурная ушла. Анна Павловна, взяв халат, полотенце, белье, спустилась и душ — душ был у них в мастерских, и она умела пользоваться им, — долго мылась, промыла волосы, вернулась с обмотанной полотенцем головой, высушила волосы, причесалась перед зеркалом и села на отведенную кровать, оглядывая комнату.

Комната небольшая, об одно окно, выходящее на главную аллею. «Аллею любви», как узнала она позже. Три кровати стояло в комнате. Две по сторонам от окна и третья, что досталась Анне Павловне, — возле двери. К подоконнику придвинут маленький столик, стулья, Справа от двери — умывальник, зеркало, широкий шкаф для одежды. Около каждой кровати — низкая тумбочка. Пол крашен, чист, по нему, наполовину задвинутые под кровати, толстые набивные коврики. На столе — стеклянный кувшин для воды, стаканы. Над дверью — радио, под умывальником плетеная пластмассовая корзина — бумагу бросать. Комната понравилась. Чувствовалось, следят за порядком.

Анна Павловна настроилась отдохнуть — до ужина оставалось достаточно времени, — но пришли с моря женщины — те, что жили в этой комнате: загорелые, веселые; стали знакомиться, расспрашивать — кто она, откуда, чем занимается, как добралась.

Разговорились.

Одна, лет двадцати шести, Лариса, худая, гибкая, не двигается - танцует, большой рот крашен, лицо веснушчатое, рыжеватые волосы собраны на затылке. Родом с Волги. Работает техником-конструктором в отделе главного механика на заводе.

Вторая, Зоя Михайловна, Зоя, называла ее Лариса, — лет на десять старше, сдержаннее. Черноволосая, коротко остриженная, ходит ровно, курит, говорит, слегка приподнимая левую бровь. Много в ней женского. Приехала из средней полосы, жила в областном городе, преподавала в институте химию.

Липа Павловна рассказала о себе. От них же она узнала говорила больше Лариса, Зоя Михайловна улыбалась, иногда добавляла словечко, поправляя, — что санаторий последней категории, но ничего, жить можно. Они уже восьмой день здесь. Море спокойное, чистое. И пляж тихий. Относительно, конечно. На городских пляжах ступить негде. Кормят так себе, но им, например, хватает. Вечером танцы, кино. Приезжают артисты филармонии. Филармония слабенькая. Иногда организуют поездки в горы, на озеро Рица, в Сочи или Туапсе. На катере. «Не бывали в этих городах?» Плохо, что Анну Павловну поставили во вторую очередь в столовую. Всех так вначале — приезжих. Дня через четыре переведут в первую. Надо почаще подходить к диетсестре, напоминать о себе.

— Ой, Зойка, нам пора —

уже семь. Одевайся. Погляди, платье не слишком тесно? Не тянет в плечах? Похудела, значит. Перед отъездом самым пошила. Наспех...

Они ушли. Анна Павловна раскрыла сумку, вынула мятые наряды, разыскала гладильную комнату, перегладила все заново и развесила на плечиках в шкафу. Потом пошла в столовую, но долго еще сидела на скамье перед входом, покормили часов в восемь, после первой смены, когда совсем стемнело. Подали макаронную запеканку, два яйца, чай. Анна Павловна попробовала макароны, они оказались холодными, съела яйца и выпила чай.

Рядом со столовой, за цветником, на освещенной танцплощадке играла музыка, готовились танцевать, что-то выкрикивал массовик-затейник, приглашая пары. Ночь была теплая, звездная, чистый месяц взошел над островерхими деревьями. Анна Павловна постояла, посмотрела, послушала, вернулась к себе и, утомленная дорогой, впечатлениями, легла с радостью в постель, чтобы проснуться утром.

Проснулась Анна Павловна в седьмом часу, как обычно, полежала, вспоминая, где она теперь и что не нужно выходить, управляться по хозяйству: доить, выгонять в стадо корову, завтрак готовить — девок не докричишься, — на работу спешить. Стараясь не скрипеть кроватью, встала — Лариса и Зоя Михайловна спали еще, — начала умываться. Вода из крана текла с шумом, и Анна Павловна подумала, что надо бы повременить, чтобы подняться всем вместе. Вон Лариса зашевелилась. Получилось, разбудила она их. Заругают. Чертов кран!

— Ты не стесняйся, Анна Павловна, — сказала Лариса, открыв глаза. — Вставай когда хочешь, ложись когда вздумается. Не больница. Здесь мы равны. Зоя, на море сбегаем до завтрака пли поздно уже? Засоня, прогуляла ноченьку. Зна-аем...

Не прислушиваясь к разговорам, Липа Павловна причесалась и, взяв выписанную при регистрации санаторную книжку, спустилась на нижний этаж, где располагались врачебные кабинеты.

День, начинался погожий. Анна Павловна на небо взглянула мельком — спешила. С восьми до девяти нужно было взвеситься, попасть к зубному врачу, после завтрака сразу же — к своему, лечащему, потом к главному на беседу в административный корпус — так подсказала дежурная сестра.

Возле кабинета взвешивания пришлось дожидаться: две очереди образовались, мужская и женская, в каждой — человек по пятнадцати. Анна Павловна не помнила, взвешивалась ли она когда-нибудь, не ведала, каков рост ее, и сейчас интересно было узнать о себе, что ростом она — метр шестьдесят девять сантиметров, весом — восемьдесят два килограмма. Вес не огорчил, не порадовал, просто над этим она никогда не задумывалась, почувствовала только, что похудела в дороге, когда вот в автобус садилась да ехала, — потеряла самое малое три-четыре килограмма. После взвешивания направилась дальше по коридору к зубному кабинету, опасаясь, что и здесь надо томиться в ожидании, да и в самом кабинете небось начнут пересчитывать зубы, интересуясь, какой болит, нет ли дупла. Но, к удивлению, у врача дольше минуты никто не задерживался, скоро и Анну Павловну впустили.

Толстая женщина-врач, сонная как бы, указала на кресло, попросила открыть рот, причем смотрела не в рот, а в сторону. Спросила:

— Жалоб нет?

И только было Анна Павловна, обрадованная, что заодно тут и зубы вылечит, хотела рассказать про запломбированный зуб, как врач произнесла ровно:

— Так, понятно. Закройте рот. Зубы в порядке. Пройдите вот сюда. — Сделала пометку в санаторной книжке, и Анна Павловна, сама того не желая, очутилась в коридоре. «Быстро, — удивилась она, — это сколько же за день проскочит?..»