Пять из шести
Шрифт:
– Думаешь, она причастна к убийству Кати? – спросил я.
– Нет. Я думаю, что она могла видеть убийцу, и тот увел ее с собой.
– Если ты права, то Марии тоже нет в живых…
Михаил Сергеевич сидел за тем же столиком где я вчера обедал с Хосе. На столе стояла бутылка с водой и два стакана. Видимо, обедом меня угощать не собирались. Оно и к лучшему. Ужинать с врагом, куда ни шло, но обедать надо исключительно с друзьями. Пока я располагался за столом, Михаил Сергеевич сидел, молча следя за моими действиями ничего не выражающим взглядом. Приветствовать друг друга ни
– Посмотрите на эту фотографию, – Михаил Сергеевич положил передо мной пожелтевший от времени снимок. Трое мужчин, облаченные в форму офицеров царской армии. Двое мне были незнакомы, а вот третий… Это был сюрприз. – Вы кого-то узнали? – голос моего визави звучал резко и настойчиво.
Стараясь говорить спокойно, я ответил:
– Да, в центре сидит мой дед Александр Сергеевич Вяземский.
– Я так и знал… – Михаил Сергеевич откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
Мизансцена хотя и показалась мне выдернутой из какого-то спектакля, но при сложившемся раскладе меня устраивала. Мне тоже надо было привести мысли в порядок. Деда я узнал сразу, потому что дома у меня хранится фотография, где он пребывает в той же позе, но в другом окружении и в форме командира Красной Армии. О том, что дед был царским офицером, мне до сего момента известно не было. Интересно, а кто двое других изображенных на фотографии офицеров? Как бы откликаясь на мой мысленный вопрос, Михаил Сергеевич открыл глаза и произнес:
– Справа на снимке мой дед Сергей Сергеевич Вяземский, а слева его брат Михаил Сергеевич.
Ни хрена себе! Это что же получается? Слова не успели сорваться с губ, Михаил Сергеевич меня опередил.
– Сергей Сергеевич Вяземский бежал из России в 1920 году. Михаил Сергеевич погиб в начале того же года в бою под Иркутском. Их старший брат еще в 1917 году примкнул к большевикам. Его имя предано в семье Вяземских забвению. – Михаил Сергеевич тяжело поднялся с места. – Более жестоко она нам отомстить не могла. – Не глядя на меня, он направился к выходу.
– Страх, ты где? – голос Светланы вывел меня из забытья. Она сидела на том месте, которое недавно покинул Михаил Сергеевич, и тревожно смотрела на меня. – Что тут произошло?
Я пересказываю ей весь монолог Михаила Сергеевича.
– Ни фига себе! Получается, ты нелюбимый родственник этих наших Вяземских? Вот это Катюха им врезала!
– Ты думаешь, она знала? – спросил я.
– Знала? – переспросила Светлана. – Нет, не думаю. Если кто и знал, так это ведьма, которая ей тебя нагадала.
– С ней можно увидеться?
– Я понятия не имею где ее искать, – пожала плечами Света, – да и зачем тебе это?
Действительно – зачем? Что это, по сути, меняет? Родню я все равно не обрел – они меня и знать не желают. Зато право на открытие ларца, видимо, укрепил.
Следующее утро началось в доме Светланы с визита Люсии и Сержа. По вполне понятным причинам прием им был оказан самый дружеский. Засиживаться, однако, ребята не стали, сославшись на занятость, и вскоре откланялись, вручив нам приглашения на свадьбу.
…– Старх, ты точно сбрендил, – голос Светланы звенит от возмущения. – Мало того, что ты решил подарить Люське на
– Что не так? – вяло отбиваюсь я.
– А то, что драгоценности было бы правильным поделить на три части: Сереже тебе и Люське.
– Насчет Сережи ты, пожалуй, права, – согласился я. – Память о матери. Об этом я как-то не подумал. А мне-то зачем? Я бабских цацек не ношу.
– Ты не носишь, женщины твои носят: Ирина и Настя.
– Если они узнают, откуда цацки, то не возьмут, – отверг я ее идею.
– Ты думаешь? – усомнилась Света. – Хотя, может и не возьмут. Русские бабы – они гордые. Так ты им не говори откуда – подари так, молча.
– Молча, я не могу, – твердо ответил я.
– Ах, какие мы правильные, – с сарказмом произнесла Светлана. – Хрен с тобой, поделю на две части.
– На три, – поправил ее я.
– Чего натереть? – не поняла она.
– На три части, говорю, дели.
– Все-таки передумал?
– Нет, одна треть тебе.
Светлана с благодарностью посмотрела на меня, но от предложения все-таки отказалась:
– Я так тоже не могу.
– А говорила, что я один тут правильный, – подколол ее я. – Но хоть что-то на память возьми.
– Что-то и на память возьму, – согласилась Светлана. Она вывалила из шкатулки драгоценности, выбрала пару каких-то бирюлек. – Вот это – ты не против?
– Я же уже сказал.
– Ладно. Остальное делим пополам.
Ее пополам оказалось явно в пользу Сергея, но я уже устал спорить.
– Хорошо, это я дарю Люсии, и положи все в шкатулку.
Светлана хотела было возразить, но передумала.
– Ладно, пусть будут в шкатулке.
Наше появление на свадебной церемонии было встречено по-разному. Люсия и Серж были искренне рады. Хосе тоже не воздержался от дружеского приветствия. Остальные гости остались нейтральны за исключением Вяземских, которые не стали скрывать своего неодобрения. Когда дело дошло до вручения подарков, я передал молодым уже переписанные документы на дом и машину, что было встречено гулом одобрения.
– И еще одно, – произнес я, стараясь говорить так, чтобы меня слышали только Люсия и Серж. – Это тебе от мамы-Кати.
Люсия сразу же узнала шкатулку, заглянув внутрь, узнала и драгоценности, после чего обняла меня и прошептала на ухо:
– Спасибо, дядя Старх. И вовсе не за драгоценности. Ты понимаешь?
Я понимал.
Помимо меня и сотрудника банка при вскрытии ларца присутствовали нотариус и Михаил Сергеевич. На присутствии последнего настоял я. И вот наступил момент, которого потомки Сергея Сергеевича Вяземского ждали девяносто лет. Нотариус торжественно вручил мне ключ от ларца. Я аккуратно вставил его в скважину и осторожно повернул. Крышка откинулась, я выложил на всеобщее обозрение лежащие в шкатулке вещи. Внушительный православный крест-мощевик, православная же икона в дорогом окладе, бумаги, бумаги, бумаги… Не знаю, как Михаил Сергеевич, но я был глубоко разочарован. И вот из-за этого погибла Катя? Я попросил нотариуса составить подробную опись всех вещей и бумаг в двух экземплярах, после чего сложил все обратно в ларец, который закрыл ключом. Вручил одну опись родственнику и покинул помещение.