Пятая гора
Шрифт:
Кроме того, его земля славится изготовлением одного из лучших вин в мире. Иноземцы заподозрили бы неладное, если бы сами жители Акбара не пили вина. Илия чтил решения наместника и в конце концов согласился с тем, что веселые люди и трудятся лучше.
— Тебе не нужно так сильно стараться, — сказал наместник перед тем, как Илия приступил к работе в тот день. — Советник ведь только предлагает свое мнение правителям.
— Я тоскую по своей земле и хочу туда вернуться. Когда я занимаюсь делами, я чувствую себя нужным и забываю о том, что я — чужеземец, — ответил Илия. «И мне легче сдерживать свою любовь к ней», —
Публичный суд представлял собой толпу людей, окружавших пророка и внимательно слушавших его слова. Люди все прибывали: среди них были старики, которые не могли больше работать в полях и приходили, чтобы одобрить или осудить решения Илии. Другие были напрямую заинтересованы в решении дел: они либо надеялись извлечь для себя выгоду, либо сами были потерпевшими. Приходили также женщины и дети — просто от нечего делать.
Он приступил к утренним делам. В первом речь шла о пастухе, который мечтал о сокровищах, спрятанных около пирамид в Египте. Ему нужны были деньги, чтобы туда отправиться. Илия никогда не был в Египте, но знал, что это далеко, и сказал, что вряд ли тот сможет раздобыть достаточно денег на дорогу. Но если он решится продать овец и заплатит за свою мечту, он обязательно найдет то, что ищет.
Затем подошла женщина, которая хотела научиться магическим искусствам Израиля. Илия сказал, что он не учитель, а только пророк.
Когда он готовился найти мирное решение в случае с крестьянином, оклеветавшим жену соседа, из толпы вышел воин и направился к наместнику.
— Отряд поймал лазутчика, — сказал он, обливаясь потом. — Его уже ведут сюда. Толпу охватило волнение: они впервые будут присутствовать на таком суде.
— Смерть! — крикнул кто-то. — Смерть врагам! Все присутствующие поддержали его криками. В мгновение ока новость облетела весь город, и площадь наполнилась людьми. Илие с трудом удавалось решать другие дела, каждую секунду кто-нибудь прерывал его, требуя скорее привести чужеземца.
— Я не могу судить этого человека, — сказал Илия. — Это обязанность правителей Акбара.
— Что здесь нужно ассирийцам? — спросил кто-то. — Разве они не видят, что мы издавна живем в мире? — Почему они хотят нашу воду? — крикнул другой. — Зачем они угрожают нашему городу?
Никто месяцами не решался открыто говорить о присутствии неприятеля. Хотя все видели на горизонте стан ассирийцев, который постоянно пополнялся новыми воинами, хотя торговцы говорили, что нужно скорее начинать договариваться о мире, народ Акбара отказывался верить в угрозу нападения. Если не считать набега какого-то жалкого племени, который был с легкостью отражен, войны существовали лишь в памяти жрецов. Они рассказывали о стране Египет, о боевых колесницах, запряженных лошадьми, о богах в обличье животных. Но Египет давно уже не могущественное государство, и темнокожие воины, говорившие на непонятном языке, давно вернулись на свою землю. Теперь жители Тира и Сидона господствуют на море, подчиняя себе весь мир. Они, искушенные в военном деле, изобрели новый способ борьбы — торговлю.
— Почему люди волнуются? — спросил наместник у Илии. — Они понимают, что что-то изменилось. Мыс вами знаем, что начиная с сегодняшнего дня ассирийцы могут в любой момент напасть на нас. Мы с вами знаем, что военачальник лгал, сообщая нам о числе вражеских войск. — Но он же не
— Пойдем во дворец, нужно созвать совет старейшин Акбара. Военачальник уже в пути.
— Не делай этого! — тихо сказал Илия наместнику. — Они не позволят тебе сделать так, как ты хочешь. — Пойдем, — настойчиво повторил жрец. — Лазутчик взят под стражу, нужно срочно принять решение. — Устрой суд на площади среди людей, — прошептал Илия. — Они поддержат тебя, ведь они хотят мира, хотя и требуют войны. — Приведите сюда этого человека! — потребовал наместник. В толпе раздались крики радости. Народ впервые будет присутствовать на совете города.
— Мы не можем это сделать! — сказал жрец. — Это дело тонкое, и для решения нужно спокойствие. В толпе засвистели и запротестовали.
— Приведите его сюда! — повторил наместник. — Суд над ним состоится на этой площади, среди людей. Мы вместе трудились, чтобы Акбар превратился в процветающий город, и вместе будем вершить суд надо всем, что может представлять для нас угрозу.
Это решение вызвало бурные рукоплескания. Появилось несколько воинов Акбара. Они тащили полуголого окровавленного человека. Ему, видимо, здорово досталось, прежде чем его доставили сюда.
Шум прекратился. На площади воцарилось тягостное молчание. Слышно было, как на другом конце площади в пыли возятся свиньи и шумят играющие дети. — Зачем вы так поступили с пленным? — крикнул наместник.
— Он сопротивлялся, — ответил один из стражников. — Сказал, что он не лазутчик. Что пришел сюда говорить с вами.
Наместник распорядился принести из своего дворца три кресла. Его слуги принесли мантию, которую он всегда надевал, когда нужно было созвать совет Акбара.
Наместник и священник сели в кресла. Третье кресло предназначалось военачальнику, но его все еще не было. — Торжественно объявляю начало суда города Акбара!
Пусть вперед выйдут старейшины!
Несколько старцев приблизились к жрецу и наместнику и встали полукругом за их креслами. Это был совет старейшин. В прежние времена их решения чтили и исполняли. Теперь же их присутствие мало что значило. Их роль была чисто церемониальной, — они нужны были лишь для того, чтобы соглашаться со всеми решениями наместника. Наместник совершил необходимые обряды: помолился богам Пятой Горы, упомянул имена древних героев. Затем он обратился к пленнику.
— Что тебе нужно?
Тот не ответил. Он как-то странно смотрел в лицо наместнику, словно чувствовал себя с ним на равных. — Что тебе нужно? — настойчиво повторил наместник.
Жрец коснулся его руки.
— Нам не обойтись без толмача. Он не говорит на нашем языке.
Был отдан приказ. Один из стражников отправился на поиски торговца, который мог бы послужить переводчиком. Торговцы никогда не приходили на собрания, которые устраивал Илия. Они были заняты своими делами и подсчетом своих доходов. Пока все ждали, жрец шепотом сказал: