Пятьдесят
Шрифт:
Клайв резким движением сел на диван.
– Ведь услышь я эту историю от кого другого, то даже, наверное, и до конца бы не стал ждать, а просто покрутил пальцем у виска! Действительно, в голове не укладывается, что это происходит со мной. Но мертвый Хальс служит неопровержимым доказательством, что все, что происходит, имеет под собой самые серьезные мотивы. И если моя догадка верна, нас ждут самые серьезные испытания. Но почему же он выбрал меня? Достаточно было посветить ему в лицо что- ли? И эта чертова картина…вот надо же было влипнуть в такую историю на самом ровном месте! Картину уже уничтожали, но она снова появилась. Даже если предположить, что Джордж сжег другую,
Тут Клайв снова встал и быстро подойдя к телефону, набрал номер Адамсов :
– Алло? Элейн? Привет, это Клайв. Да. Позови мне тетю к телефону пожалуйста. Ах наверху! Ну пускай перезвонит.
Положив трубку, он снова сел за стол. Листок лежал перед ним, но ничего нового пока в голову не приходило. Через пять минут зазвонил телефон :
– Алло, это я , Лайза. А, ну Элейн сказала, что ты на втором этаже. Понятно, что убирались. Слушай, скажи мне такую вещь, слово Грюнфельд тебе ничего не говорит? Ничего?
– Клайв с досады даже стукнул по столу рукой.
– Да так, какие-то вариации возникли вдруг. Конечно похоже на твою, я знаю. Но вот вертится на языке…ладно, извини, не буду отвлекать. Ложитесь не поздно сегодня, отдохните. Да, пока!
Положив трубку, он снова посмотрел на бумагу, но почувствовав, что голова больше отказывается что-либо соображать, Клайв отложил его в сторону, и достав из бара бутылку виски, он прямо в одежде лег на диван, и после нескольких глотков заснул.
Его разбудил настойчивый телефонный звонок. Часы показывали половину третьего утра. Сначала Клайв решил не подходить, но поскольку телефон явно не собирался умолкать, он встал с кровати, и подойдя к телефонной трубке, брошенной на подоконнике, сонным голосом сказал дежурное " Слушаю".
– Мистер Берри, - в трубке послышался голос, показавшийся Клайву очень знакомым.
– Да, я.
– Здравствуйте. Прошу прощения, если причинил вам неудобство, но дело не требует отлагательств. Меня зовут Адам Борс. Мы виделись днем у Адамсов.
– Да, конечно. Я помню, лейтенант.
– Клайв разом проснулся.
– Что случилось?
– Вы знаете Фредди Маккрюггера, знакомое имя?
– Да, - Клайв сразу вспомнил молодого фотографа.
– А что такое?
– Он зверски убит.
– Черт! Когда?
– закричал в трубку Клайв.
– Около часа назад. А вас не удивляет, почему я звоню вам по этому поводу?
– Меня уже мало что удивляет, - грустно усмехнулся Клайв.
– А действительно, лейтенант, почему?
– Он жил с родителями, и когда они услышали его страшный крик, и не на шутку встревоженные прибежали в комнату сына, то их глазам предстало страшное зрелище. Он лежал на полу в своей комнате с полностью оторванной головой. Вероятно, он увидел убийцу, закричал, и побежал к выходу, но его мгновенно поймали и одним движением открутили голову, словно цыпленку. Следующим движением вскрыли заднюю часть черепа и вытащили оттуда мозг. Но самое главное, мистер Берри, почему я, собственно, вам звоню, это особая улика. Дело в том, что его живот был распорот точно так же, как и при тех печальных обстоятельствах, благодаря которым мы с вами познакомились.
– Опять цифра "один"?
– спросил Клайв, одновременно предчувствуя ответ.
– Нет, на это раз "два"!
Глава 9. Первые догадки.
Некоторое время Клайв молчал.
– Что вы думаете, мистер Берри?
– спросил Борс, слыша в трубке только
– Вы хотели убедиться, что я дома?
– Клайв даже усмехнулся.
– И это тоже, что скрывать. Вы понимаете, что у нас складывается нехорошая тенденция, и мой долг это прекратить, используя для все свои знания и опыт.
– Это ваша работа, - ответил Берри.
– Спрашивайте, что вас интересует.
– Пока ничего, кроме того, что вы дома и вы живы. Исходя из происшедшего, я могу предполагать что угодно, прошу прощения.
– Я жив. Это единственное, что я знаю сейчас точно А по поводу убийства ничего вам сказать не могу, хотя и очень сожалею о случившемся.
– Хорошо, мистер Берри. До свидания. Через пару дней я вас вызову.
– До свидания.
– Клайв положил трубку, и наконец раздевшись, лег в постель.
Происшедшее взволновало его. Угроза, нависшая над всеми, и обретавшая все более и более конкретный вид, заставляла мозг работать с удвоенной энергией. Это убийство, происшедшее далеко от дома Адамсов, показывало, насколько велика сила существа, которое, словно вырвавшись из невидимых оков, начало осуществлять свой дьявольский план. Никто из убитых им людей не сделал ничего дурного, но его логика, непонятная пока никому, неумолимо делала потенциальной жертвой каждого из находившихся в доме в ту рождественскую ночь.
Клайв проворочался до шести утра. Различные догадки одна за другой всплывали у него в голове, но ни одна из них не поддавалась разумному объяснению. Словно невидимый шлагбаум останавливал мысль, как только она подходила к точке, за которой кончались любые доводы, опирающиеся на здравый смысл. Клайв даже начал думать о космических пришельцах, которых он мог спугнуть, и этим навлечь, на себя и остальных, их гнев. В какой-то момент он даже почти уверился в этом, но затем, внезапно рассмеявшись над собственной глупостью, резко встал с кровати и подошел к столу. Спать ему совершенно не хотелось, и отдернув штору он сел на стул, положив руки на подбородок. За окном занималось обычное пасмурное утро, которыми был так богат Сиэтл с его морским климатом. Просидев так минут пять, он снова придвинул к себе листок с загадочными словами и принялся его изучать. Немного отдохнувший мозг работал с утра явно лучше, и водя ручкой по тексту, Клайв смог, постоянно меняя местами и сопоставляя слова, прийти, наконец, к выводу, показавшемуся ему наиболее логичным и законченным. Конечно, неясностей все равно оставалось много, но и того, что у него получилось, было достаточно, чтобы составить определенный план действий. Он выписал свои догадки на отдельный лист, и отметив знаком вопроса все остальное, прочитал получившийся текст.
– 1.«Свет хорошо, свет сила». Значит, ему нужен свет, и получается, именно электрический. Хм. С одной стороны это хорошо, у него есть слабость, а с другой - он и так вон уже что творит! 2. « Молодец». Это похоже, он про меня так сказал. Я молодец, что дал ему возможность выйти из картины, и теперь мне оставлена жизнь. Хороша похвала!
– Клайв даже улыбнулся.
– 3. « Время много, времени нет». Кажется, что именно в этом безвременье он существует. Ведь когда я вчера с ним общался, Джордж сказал потом, что не прошло и десяти секунд, тогда как я точно уверен, что не меньше пяти минут. Времени много - это тоже, наверное, про него. Дальше. 4. «Альтштау, Грюнфельд». Какие-то немецкие названия. Ну, это я решу. Надо будет сходить в библиотеку, что-ли. 5. « Твоя память, думай, будешь вспоминать» А вот это, похоже, серьезно. Мне нечего такого вспоминать. Значит, он входит в мою память и оттуда что-то берет. Интересно, что?