Пятерка Мечей
Шрифт:
– Вы бросите меня в таком ужасном положении? – перестав плакать, пораженно уставилась на него Динара. – Просто умоете руки?
– Но что же я смогу предпринять, если вы ничего не хотите рассказывать?
Артем понимал, что сейчас самый благоприятный момент «дожать» ее. Госпожа Чиляева растеряна, напугана… Самое время выудить у нее все, что возможно.
– Так я вам все объяснила! Вы что, сами не видите? – Она показала рукой на обгоревшую, обугленную кастрюлю. – Сегодня у меня чуть не сгорела квартира! А недавно прорвало
– Это бывает, – улыбнулся Артем. – Старый дом, старые трубы… А кастрюли на плите забывает множество людей. Это вовсе не значит, что кто-то покушается на их жизнь. Уголовный розыск тут бессилен!
– А то, что за мной кто-то следит? Недавно я еле успела убежать от какого-то человека, который крался за мной в подземном переходе!
– Вам могло показаться! – возразил Артем. – У страха глаза велики. Возможно, это был поклонник…
– Не говорите ерунду! – от возмущения у Динары сразу высохли слезы. – Он шел за мной почти до самого дома!
– Может быть, он просто живет рядом с вами?
– Допустим… А письмо?
– Какое письмо? Я не видел никакого письма!
Она вскочила, достала из шкафчика письмо и протянула Артему.
– Вот это письмо! Я нашла его сегодня утром в своем почтовом ящике!
Сыщик прочитал письмо. Оно ему не понравилось, но пугать женщину еще больше не хотелось.
– Чья-то шутка! – сказал он. – Вы кого-нибудь подозреваете?
Дина Лазаревна надолго задумалась. Наконец, она подняла на Артема свои горячие черные глаза и сказала:
– Это… он!
– Нельзя ли поконкретнее?
– Вы не поймете… это черный маг, «посланник из ада». Только он мог так подписаться!
Глава 23
Юрий привез в подарок Анне Наумовне с новгородской ярмарки чудесный набор посуды и вышитую скатерть изумительной ручной работы.
Несмотря на свое намерение оставаться холодной и равнодушной к знакам внимания молодого человека, госпожа Левитина ахнула, когда он развернул перед ней белоснежное тонкое полотно с вышитыми блестящей гладью и золотой ниткой павлинами, между которыми вились узоры из райских цветов и винограда.
– Какая красота! – восхищенно прошептала она. – У вас прекрасный вкус, Юрий Арсеньевич!
– Я прощен? – улыбнулся Салахов.
Он снова напросился с визитом к Анне Наумовне и чувствовал себя в связи с этим неловко. Но по мере того, как он любовался Анной, его душу охватывали нежность и покой. Ему было достаточно услышать ее голос по телефону, чтобы быть счастливым несколько часов, до тех пор, пока он снова не соскучится по ней. Но она не выказывала по отношению к нему никакого особого интереса, и это начало не на шутку задевать Юрия. Его самолюбие бунтовало, а сердце таяло от тоски и желания быть рядом с этой женщиной. Подобная мучительная раздвоенность держала его в постоянном волнении, центром которого была Анна.
– Вы меня
Эта простая и незначительная фраза вызвала целую бурю восторга у господина Салахова, что привело его в ужас. Как он мог попасть в такую зависимость от женщины? Такое положение вещей было против его принципов, против всего, что он отстаивал в жизни. Впрочем, может быть, это пройдет, когда их отношения станут достаточно близкими. Тесная близость – самое сильное испытание любви! Юрий Салахов был умным человеком, и знал многое, хотя и пережил мало.
Он, пересиливая свою робость, взял руку Анны и поцеловал ее. Она не отняла руки, но никакого видимого волнения не отразилось на ее лице. Ее изящная рука не дрогнула, не откликнулась на ласку, – она оставалась спокойной, теплой и легкой, лишенной трепета, свойственного страсти.
– Она же совершенно, абсолютно равнодушна ко мне! – с отчаянием думал Юрий, все еще не отпуская руки Анны Наумовны. – У меня нет надежды… а я не могу помыслить ни о чем, кроме нее!
Госпожа Левитина тихонько потянула руку, но Юрий удержал ее.
– Где вы будете встречать Новый год? – спросил он.
Анна Наумовна повела плечами и улыбнулась.
– Еще не знаю! Я люблю в Новогоднюю ночь быть дома. Но иногда… мне хочется прокатиться на тройке, в санях, под медвежьим пологом… чтобы снег летел из-под копыт, полозья визжали, а колокольчик заливался под дугой, украшенной красными лентами!
– Если вы… не измените своего желания, я буду счастлив доставить вам это удовольствие! – пересохшими от волнения губами выговорил Юрий, отпуская, наконец, ее руку.
– Разве вы встречаете Новый год не в семье? – удивилась она.
– Нет.
– А коллеги? Друзья? Партнеры по бизнесу? Разве вы не проводите этот праздник в каком-нибудь ночном клубе?
– Нет.
Юрий не хотел объяснять ей, как ему надоело однообразие, – рестораны, выпивка, сигаретный дым, необходимость поддерживать скучные разговоры, делать неискренние комплименты, оказывать знаки внимания по правилам хорошего тона, а не по сердечному влечению. Он мог бы рассказать ей, как пуста, в сущности, его жизнь, – хотя в ней нет ни одной свободной минуты!
– Я подумаю, – сказала Анна Наумовна без особого энтузиазма. – Может быть, мы и покатаемся на тройке. Это внесет легкое волнение в размеренное течение моей жизни. Пока я не уверена, что хочу изменений.
Юрий не помнил, как вышел из ее дома, как завел машину… Он летел по скользким дорогам, как на крыльях., с одной только мыслью: «Она не отказала решительно! И, может быть, грядущая Новогодняя ночь принесет мне подарок, о котором я не смею мечтать!»
Жизнь сразу приобрела сочные краски и неповторимый вкус счастья. Она стала подобна шампанскому, тогда как до сих пор была чем-то средним между остывшим чаем и прокисшим соком.