Пятнадцать псов

Андре Алексис

Бенджи, утомленный рассказом Принца о его путешествиях, перебил его:

– Да-да, понятно, но где ты спишь и что ты ешь?

– У меня нет какого-то одного места, – ответил Принц. – Я знаю несколько убежищ, где люди кормят меня и позволяют зайти внутрь.

– Эти логова поблизости? – спросил Бенджи. – Я голоден.

– Одно неподалеку. Хочешь пойти со мной?

– Покормят ли люди и меня тоже?

Принц на мгновение задумался. Он никогда никого не приводил ни в одно из известных ему мест, но он никогда и не встречал никого из своих товарищей по стае здесь, у

озера. Никого из своих товарищей по стае? А никого больше и не осталось, этот пес был последним, а следовательно, самым важным и значил для Принца больше, чем все люди, вместе взятые.

– Не знаю, почему бы им тебя не покормить, – ответил он.

И он повел Бенджи к дому недалеко от пересечения Родса и Джеррард.

Дом, о котором шла речь, был маленьким и неказистым, казалось, что он вот-вот развалится. Он был белым (или, скорее, когда-то был белым), с выкрашенным в старчески голубой крыльцом. Хотя дело было уже во второй половине дня, Принц сказал:

– Они так рано не просыпаются. Нам придется подождать.

Что они и сделали, разлегшись рядом на крыльце. Пока они ждали, Принц вспомнил больше подробностей о времени, проведенном вне стаи, о своих впечатлениях от города и прервал свое повествование, чтобы прочитать одно из новых своих стихотворений:

Потрогав лапой корку зимнего пруда

И убедившись, что вода замерзла,

Он заскользил вперед по кромке льда.

Тоска по дому? Или идиллия?..

Слушая Принца, Бенджи испытал чувство, которое редко его посещало – скуку. Он не знал слова для скуки, но это чувство сопровождалось почти осязаемым желанием заставить Принца замолчать. Не то чтобы пес нес что-то хоть сколько-нибудь оскорбительное. Просто то, что пес говорил, не имело для Бенджи никакой пользы. Кроме того, он ненавидел усилия, которые должен был прилагать для понимания некоторых слов. Поэтому он почувствовал облегчение, когда скрипнула дверь, щелкнула москитная сетка, и на крыльцо вышел человек. Это был мужчина – высокий, внушительный, с черными волосами. Он закурил, а потом, увидев собак, крикнул:

– Эй, Клэр! Твой пес привел друга!

– Что? – послышалось из дома.

– Твой пес! Он привел с собой еще одного.

Снова щелкнула сетка, и на крыльцо вышла невысокая женщина в розовом махровом халате, с такими же темными, как у мужчины, волосами, и подведенными глазами. Она затянулась сигаретой мужчины и погладила Принца.

– Привет, Рассел, – сказала она. – Привет, мальчик. Где ты пропадал?

Принц вздрогнул от ее прикосновения.

– Ты это видишь? – ткнул ее мужчина. – У него блохи.

– Нет у него никаких блох. Оставь его в покое!

Еще недавно наблюдая за человеческой парой «вблизи», потратив время на изучение основ их языка, Бенджи решил, что понимает динамику отношений и этой пары. Более того:

он увидел возможность застолбить место и для себя. Итак, как только женщина закончила уверять, что блох у Принца нет, Бенджи встал на задние лапы, сложил передние будто в молитве и продекламировал начало «Ярмарки тщеславия»:

– Адним ссонечным ииуньским утрррам, кагда нынешний век был йищо неаперифшимся йунтсом…

Это было все, что Бенджи успел произнести, но впечатление он произвел. Хотя с пониманием акцента бигля и возникли проблемы, но пара узнала ритм человеческой речи. Они смотрели на Бенджи во все глаза как на какую-то диковинку. Прошло добрых десять секунд, прежде чем мужчина сказал:

– Что, черт возьми, это было?

– Не знаю, – ответила Клэр. – Он разговаривает?

Внезапно мужчина поднял Бенджи за шкирку и, приблизив морду пса к своему лицу, спросил:

– Ты разговариваешь?

Бенджи мог, конечно, в рамках своих ограниченных возможностей, разговаривать. Чего он не мог, так это говорить, пока его шея ощущала вес задницы. Он дергался, чувствуя все больший дискомфорт, и удавалось ему только что-то лаять и наполовину умоляюще хрипеть.

– Отпусти его, – вмешалась Клэр. – Как он будет говорить, если ты его душишь?

– Собак так и держат, – ответил мужчина, но опустил Бенджи на землю.

Принц, спрыгнувший с крыльца, позвал своего товарища по стае:

– Пойдем отсюда, – сказал он. – Большой человек не всегда добрый.

Но Бенджи остался сидеть у ног мужчины, выжидающе виляя хвостом.

– Видишь? – обратился тот к Клэр. – Ничего плохого я ему не сделал.

– Да, но ты напугал Рассела, – ответила она.

– Да кого это волнует? Готов поспорить, этот умеет делать всякие трюки.

Обратившись к Бенджи, он скомандовал:

– Перевернись!

Что бигль и сделал.

– Притворись мертвым!

Бигль сделал и это.

– Танцуй!

Бенджи встал на задние лапы и начал описывать аккуратные круги вокруг своей оси.

– Говори! – приказал мужчина.

И снова Бенджи процитировал столько, сколько помнил из «Ярмарки тщеславия».

– Да этот говнюк – чистое золото, – произнес мужчина.

Несмотря на привязанность к «своей» собаке, Клэр согласилась, что бигль как будто их понимал. К тому же, он был небольшим и совершенно очаровательным. Значительная часть ее привязанности к Расселу тут же перешла на Бенджи.

– Он наверняка чей-то, – сказала она.

– Нет, – отозвался сам Бенджи. – Нет, нет, нет!

– Ты его слышала, – засмеялся мужчина. – Он никому не принадлежит. К тому же закон на стороне фактического владельца.

– Думаешь, нам стоит его оставить?

– Не вижу причин, почему бы и нет. Никакой информации о хозяевах на нем нет – ни ошейника, ни бирки. Как тебя зовут, мальчик? Можешь произнести свое имя?

– Бенджи, – ответил бигль.

– Бенни? – переспросила Клэр.

– Бенджи, – вновь повторил пес.

– Бенни так Бенни, – решил мужчина.

Он раздвинул сетку, впуская бигля в дом. Принц нерешительно взобрался на крыльцо, намереваясь последовать за своим товарищем по стае.