Пятница

Байрунас Артур

Конечно же их тоже информировали о его мягкотелости. Но Пятница вопреки многим представлением о его жалкости обладал ослиным упрямством.

Он обнаружил двух милых малышек, оставленных на кухни, без присмотра. И сразу принялся за дело.

– Там в ванной штука есть… она большая… Показать? – делово и снисходительно прозвучал голос Пятницы.

Девочки с опаской переглянулись.

– Оно страшное? – недоверчиво и нежно пролепетала одна из маленьких красоток.

Обеих блондиночек одели в белое и розовое с большущими бантиками.

Наряженных девочек готовили к утреннику. Куда, впрочем, имел необходимость явиться и сам герой. Но он чрезвычайно стыдился Жанны. Та же теперь скрывалась в своей комнате, переживая в своем сердечке испытанное унижение и, одновременно, отвращение к своему «бывшему».

– Оно смешное… – как бы равнодушно отозвался мальчик. – Не хотите как хотите… Оно сейчас исчезнет…

Герой медленно начал разворачиваться в сторону коридора, показывая свое намерение уйти. Глупая-глупая малышня… Как легко оказалось купить двух крошечных дурёх.

– Хорошо… Оно не укусит? – снова раздалось ангельское воркованье. На этот раз голосок звучал доверчивей.

– Там зубов нет… Я же говолю, там хохотать только… Идем… не боись…

Пятница подтянул табурет к дверям, взобрался и дотянулся до выключателя. В щелях между полотном и рамой вспыхнул свет. Наш мальчик оттолкнул ненужное подножие обратно на кухню, к столу, и потянул на себя белую дверь из прессованной стружки.

Компания зашла в сырую крохотную каморку. Девочки следом за ведущим – осторожно и пугливо.

Справа от входа плотно к стене со светлой кафельной плиткой крепилась чугунная ванна. Слева – зеленная тяжелая и тоже чугунная змея отопления. Напротив двери, на расстоянии полтора метра, висел громадный белый умывальник с длинным, мутным, изогнутым и скрипучим краном. А чуть выше – грязное прямоугольное зеркало в толстой деревянной светло-коричневой оправе. Всё вокруг, кроме потолка, люди оклеили тоскливым белым кафелем в маленький квадратик.

Мальчик плотно закрыл дверь. Но дотянутся до крючка не сумел.

Девочки, выстроившись в рядок, вопросительно глядели на маленького Пятницу.

– В общем… Надо снять колготки… – требовательно с жаром проговорил он. Герой посмотрел на пленниц прямо, без смущения.

Малышки молча переглянулись. Взгляд их немного задержался друг на дружке. Похоже они что-то обдумывали. Но уже через секунду они обе почти одновременно отрицательно покачали своими бантиками.

– Надо! Это очень надо! Так нужно! Вы поймёте! – Пятница был настойчив и решителен.

Девочки не пытались убежать, ни звать взрослых. Они, к удивлению соблазнителя, с серьёзным и внимательным видом разглядывали своего соседа, словно видели его впервые. Лучше сказать, рассматривали странную зверюшку. Понимали ли они двусмысленность затеянного эксперимента, как узнать. Но Пятница их впервые по-настоящему заинтересовал. И тут открылась дверь…

Малышки, конечно, на легком допросе выложили всё. И вскоре обо всём знал весь дом и двор. А главное Жанна.

5

Она

перестала и вовсе глядеть в сторону Пятницы. Что ему оставалось? Он придумал. Наш герой выждал, когда разлюбившая его принцесса вышла из блока без сопровождения. И начала спускаться на этаж ниже к своей подружке. У сладколюбивого Пятницы имелось пару минут. Он мгновенно сбежал за кудрявой малышкой. Удержал её за плечо и взволнованно, и громко произнёс:

– Смотли!

Затем он резко спустил с себя запачканное в коленках старое черное трико. И показал маленький сморщенный писюн. Жанна оглядела мальчишескую ценность без всякого энтузиазма. И вскоре обо всём знал весь двор и дом.

Пятницу презирали все и не было ему ни сочувствия, ни жизни. Слабый физически, чудной психологически, он привлекал насмешки, оскорбления и побои. Его ставили в пример обратного – не делай так как он. Пятница стал местной детской страшилкой. С ним никто не осмеливался дружить. Кроме, конечно, нахальных Игорька и Томика. Но эти были хитры, используя во зло благодарные чувства затравленного Пятницы.

Предпоследний подвиг по возвращению утерянной любимой случился в детсадовский тихий час.

Когда из высоких шкафчиков, встроенных в стены, разложили в три ряда алюминиевые кроватки. И воспитательницы, наконец, закрыли за собой широкую двойную зеленую дверь с встроенным мутным стеклом. Пятница пополз по кроватным линиям к миловидной головке Жанны. Глаза которой чернели ненавистью из-под белого накрахмаленного одеялка.

Герой с трудом примостился с боку малышки и крепко обхватил её ручками и ножками. Но внезапно раскрылась воспитательская дверь. И перед влюбленным Пятницей предстала женщина без возраста в зеленом халате, в серых тапочках и со злым усталым лицом. Она бесцеремонно, за трусы, подняла мальца и отнесла его в свободный угол. Где наш несчастный и пребывал лицом в салатовую стену весь тихий час и обед.

Кормили его после всех в одиночестве. В это время в него летела смятая бумага; остро пружинила резинка для стирания; и запускались самолетики.

6

Возвратившись домой, Пятница остановился в узкой прихожей. Он ждал. Появилась мама Жанны, направлявшаяся на кухню.

Герой быстро расстегнул ширинку и, прогнувшись бедрами вперед, выпучил своего сморщенного птенчика на обозрение этой симпатичной женщине. Была ли она в чем виновата и заслуживала ли такой грубости, кто знает. Но Пятница, ещё более огорчившийся, спустился во двор и долго молча ковырял палкой-копалкой в чёрной холодной жиже.

7

Что ж, время вернуться к началу главы. К тому, когда Игорёк и Томик повелительно направляют Пятницу в детсадовский сортир. В тот час, когда массивное дверное полотно на кривых петлях легко и беззвучно сдвигается в полшироты.

Конец ознакомительного фрагмента.