Пятый день
Шрифт:
Ермаков, Туро вец, Ковалевич, Габдулин с разведчиками и связными находились впереди, наблюдали за вражескими позициями. Ермаков в эти часы был собран, как сжатая до предела пружина. Все лишние, ненужные теперь размышления, сомнения ушли куда-то вглубь. Он весь отдался заботам и мыслям о главном.
Позиции врага были недалеко. Совсем рядом раздавались ленивые очереди автоматов, словно враг предупреждал о том, что он не спит. Порой отчетливо были слышны чужие голоса, резкие, отрывистые.
Комбриг чувствовал, что все,
И он особенно тщательно относился ко всему, что ему нужно было сделать сегодня, к каждой мелочи.
Ермаков нетерпеливо ожидал, когда подойдут к месту сбора последние взводы.
Справа в небе трепетало багровое зарево пожара. Оттуда доносился горьковатый едкий запах гари.
— Начинаем! — сказал наконец комбриг командирам.
Ковалевнч и Габдулин исчезли в темноте.
Партизаны молча, настороженно двинулись вперед и сразу скрылись в кустарнике. Шаги их мягко тонули в мокрой, заболоченной траве.
Вдруг рядом вспыхнула злая, стремительная очередь немецкого пулемета. Сразу же в ответ прозвучал взрыв, и вслед за ним прокатился многоголосый грозный крик.
В небе вспыхнули и повисли осветительные ракеты.
Поднялась стрельба. Земля гудела, стонала, кричала. Тьму разрывали короткие багровые вспышки.
— Вперед, друзья! Вперед! За Сталина!
Ермаков повел в атаку основную группу.
Как только загремел взрыв, Вася Крайко вместе со своими бойцами бросился вперед. Перед ним пронесся огненный ветер, несколько человек упало, скошенные вражеским огнем. Вася не останавливался.
Теперь он бежал по чистому полю, но не заметил этого. Удивился только на какоето мгновенье, что перед глазами стало светлей.
Пробежав еще несколько шагов, он неожиданно провалился в какую-то яму и ударился головой о что-то твердое так, что зашумело в висках. Автомат выпал из рук.
Вася, как ошпаренный, вскочил и вдруг ощутил рядом с собой людей. Он не увидел их, а именно ощутил. Хотя он и ждал каждую минуту встречи с врагом, она оказалась все же неожиданностью. В груди у него похолодело: "Пропал!"
Один из гитлеровцев рывком протянул руку к Васе, но хлопец отскочил в сторону. Слепящий свет ударил ему навстречу. Хлопец инстинктивно выхватил из кармана тяжелую лимонку и изо всей силы, по-боксерски ударил "ею в лицо гитлеровца. Тот пошатнулся, но устоял. Вася с размаху ударил еще раз, и враг стал медленно оседать на землю. Разгоряченный боем, Вася навалился на гитлеровца и ударил его в третий, четвертый раз. Уверившись, что тот мертв, Вася поднялся, обессиленно прислонился к стенке, отдышался.
"Ишь ты, черт", — прошептал он, приходя в себя. Только теперь он почувствовал, в какой опасности только
Он нагнулся, ощупью отыскал автомат.
Едва выскочив из окопа, Вася заметил две фигуры, которые, хрипя и ругаясь, катались по земле. Вася подскочил на помощь. Но что тут было делать? Дерущиеся сцепились так, что не различить — где свой, где чужой.
По голосу о н узнал, который из них гитлеровец, и, изловчившись, размахнулся прикладом. Гитлеровец рванулся и затих навсегда.
Партизан с усилием поднялся с земли.
Вася с темноте узнал Шашуру.
— Ну, здоровенный черт… — задыхаясь, произнес он. — Никак, проклятый, не давался…
Они бросились в гущу боя. Вася при свете ракет заметил вражескую каску, на бегу замахнулся автоматом. Гитлеровец упал…
Еще одного помог добить подрывник.
В следующую минуту он потерял Шашуру в темноте. Рукопашная схватка не утихала, были слышны отрывистые угрожающие возгласы, острый лязг железа, ругань… Наконец гитлеровцы не выдержали, начали отступать…
Рядом с Васей бежали какие-то незнакомые хлопцы. "Нужно найти свой взвод, — подумал он. — Как же о пи одни, без меня?
Эта чертова яма все] перепутала". Вася заметил, что стрельба осталась позади. Там то и дело вспыхивало зарево взрывов, раздавались беспорядочные пулеметные очереди… Впереди было тихо — путь был свободен.
Он услышал рядом с собой взволнованные, возбужденные голоса. И тогда его существо заполнило сначала смутное и робкое, а потом широкое и уверенное чувство радости: "Значит, прорвали!.. Прорвали все-таки".
В это время Шашура с двумя товарищами подтащили к флангу противотанковую пушку. Гитлеровцы бросили ее, когда волна партизан подкатилась к батарее. Шатура, увидев хлопцев, которые стояли возле пушки, не зная, что делать дальше с этой находкой, сразу сообразил, что она очень будет кстати на фланге.
— А ну, давай! — крикнул он, взволнованно обращаясь больше к самому себе, чем к кому-нибудь другому. Он уперся руками в щит пушки и вместе с двумя товарищами покатил ее вперед.
Третий нес снаряды.
Партизаны Зайцева, увидев, что на подмогу пришла «артиллерия», обрадовались.
Однако радость оказалась преждевременной: Шашура попробовал открыть замок, но он не поддавался. "Эх, черт! И снаряды есть и пушка, а стрелять невозможно. Что же замок не открывается? Может, испорчен?" — подумал он, но от пушки не отступился.
Наконец замок поддался. Вставить снаряд было уже проще. Не целясь, подрывник потянул за шнурок. Орудие огненно сверкнуло, подскочило и ухнуло; пополю прокатилось громкое эхо. Шашура даже закричал от удовольствия. Во второй раз Шашура проявил больше выдержки. Закрыв замок, он по огневым отсветам отыскал глазами вражеский пулемет, приказал повернуть пушку и только тогда рванул шнурок. Пулемет продолжал стрелять.