Шрифт:
Пролог
Главные ворота Конструкта представлялись теперь госпоже Санне гигантским каменным мешком. Стоит пройти границу этого, живого, мира, как окажешься в мире мертвом, сшитом из сплетен, наполненном хрустом черепов, когда очередной претендент карабкается по головам товарищей; в месте, где слышится запах вина, крови и железа.
Мрачное настроение Инквизитора было вполне оправдано. Император точно не погладит ее по головке – Оливерио пропал, а вместе с ним оборвалась еще одна ниточка, протянутая к Ютинель Райдарской. Санна расстаралась и узнала имя дочки бывшего
В довершение ко всему, по пути к столице она встретила знакомого адепта из Дома Правды, которого отослали за Инквизиторами Райха и Лагрионом, Пятым и Седьмым соответственно. И узнала массу неприятных сведений.
Во-первых, Архилектор Ферн (да горит его душа в пламени подземного мира!) наконец сдох. Санна и при жизни не видела от старика ничего хорошего, а от воспоминаний о сухих, вечно холодных пальцах, которые больно мяли ее тело, она частенько вздрагивала. Но Ферн расстарался. Даже подохнуть не смог, когда судьба того требовала.
По всему выходило, что в ближайшее время назначат нового Архилектора. И не надо быть семи пядей во лбу и Святым Патриархом храмовников, чтобы понять: им станет не Санна. После всех-то ее провалов.
Во-вторых, оскверненные захватили Край-у-леса и вырезали почти всех его защитников. Паре солдат удалось уцелеть, они-то и рассказали о случившемся, когда выбрались к ближайшему поселению. Про армию дикарей, подчиняющихся им зверям Скверны и само воплощение Инрада.
По поводу последнего у Санны были серьезные сомнения. Только на ее веку за Хребтом Дракона появлялось три воплощения Темного Бога. Первое умерло от лихорадки во время очередного «великого похода», второго убили при нападении на заставу, третьего вроде бы и вовсе разорвали на части брюхогрызы.
Правда, прежде никогда оскверненные не переходили за гору. К тому же они захватили не абы какую заставу, а Край-у-леса, тем самым отвесив хлесткую пощечину Императору. А это уже наводило на определенные мысли.
Санна предполагала, что теперь будет: Витий Керай Кулен Первый стянет к главному тракту все легионы. Войска Императора, обученные и закаленные в боях воины, без всякого труда одержат победу. Вопрос только, когда она произойдет и сколько придется гоняться за «воплощением» и его пособниками.
Но для самой Санны здесь нет ничего хорошего. Все Вороны и егеря отправятся на войну, что существенно снизит вероятность успеха в поимке Ютинель. Инквизитор считала, что теперь не может отступить, поставив на кон свое положение в Империи. Ныне все закончится либо смертью Третьего Инквизитора, либо гибелью девочки.
Поэтому в Конструкт госпожа Санна въезжала в самом мрачном расположении духа.
Лиан Девятихвостый не разделял ее уныния. Напротив, не желал скрывать свою радость. Он также узнал про войну и понимал, куда отправят его в ближайшее время. Да и неприятности Санны на него не распространялись. Женщина слышала, как он говорил своим людям, что сможет оправдаться перед Императором. Ведь не Ворон руководил операцией по поимке преступницы, а Третий Инквизитор.
Что думал Фарух, сказать было сложно. От самого Верхнего Горла до Конструкта великан ехал с одним и тем же неизменным лицом, словно высеченным из старого каштана. Да и прежде он в отряде ни с кем не общался.
А вот
Керай повелевал без промедлений явиться к нему. «Без промедлений» означало, что не позволялось даже смыть с себя дорожную грязь и переодеться в одежду, от которой не несет лошадиным потом. Вновь очередной удар судьбы. Последний козырь, когда Санна могла применить свои чары, ускользнул.
Больше всего испортило настроение Третьего Инквизитора (хотя, казалось, куда же еще) наличие многочисленных гвардейцев, служек и адептов подле крепости. В Твердыне-на-семи-холмах проходило собрание, от которого явно зависела судьба жизни Империи на ближайшие несколько месяцев.
Именно теперь Санна, невзирая на внешний облик, устремилась поскорее в центральную залу, поторапливая стражников, проверяющих ее бумаги, и собственных (пока еще) подчиненных. И все-таки опоздала.
Навстречу Третьему Инквизитору шествовала большая часть встревоженного Вороньего братства. Все гвардейцы, находившиеся сейчас в Конструкте, смотрели на нее с некоторой издевкой, здороваясь через ее голову с Лианом. Удивительное пренебрежение, какое никто не мог позволить себе прежде. Верный признак того, что ветер судьбы сменил направление.
Церемониймейстер, кажется, представлял ее целую вечность. Больше всего Санна опасалась, что Император проигнорирует ее или заставит ждать в качестве назидательного урока. Однако ее страх не оправдался, и Санне понадобилось все самообладание, чтобы не устремиться бегом по алой ковровой дорожке.
Теперь на нее внимательно смотрели уже ее «братья», многочисленные Инквизиторы. Не хватало всего одного – Райха. Даже Лагрион каким-то образом смог обогнать ее, прибыв прежде.
И Санна поняла все. Осознала, но вместе с тем ей хватило выдержки не поддаться собственным эмоциям. Она встретит удар достойно.
– Госпожа Санна… – Витий Керай Кулен приветствовал ее холодно, почти равнодушно. Говорил он без эмоций, и в голосе Императора не чувствовалось назидательных ноток, словно появился человек, к которому Керай не испытывал никаких чувств – ни отрицательных, ни положительных. – И сопровождающие… Что ж, госпожа Санна, займите пока свое место в рядах ваших товарищей.
Третий Инквизитор поклонилась так сильно, как прежде никогда не кланялась, и направилась к одной из стен, чувствуя, что у нее краснеют мочки ушей. Почти как у самой молоденькой девчонки из ближайших к Конструкту деревень, на которую неожиданно обратил внимание влиятельный человек. А Император меж тем продолжал:
– Лиан, Фарух, – обошелся без всяких регалий Керай.
– Реющий-в-небе.
– Первый-после-солнца.
Ворон и ветеран произнесли приветствия почти одновременно, склонившись перед своим Императором.
– Пока вас не было, у Хребта Дракона произошли кое-какие неприятные события. Оскверненные прорвали оборону и теперь беспрепятственно идут по Имперскому тракту на север. Потому ты, Хавильдар Марко Лиан Генер, отправляешься к Хавильдару Родригао и будешь его правой рукой. Я не могу пренебречь твоим опытом в минуту опасности…