Пылающие Дюзы
Шрифт:
Оставалось самое главное — решить, что делать с доставшейся мне в наследство картой.
Пошарив рукой под матрасом, я достал плоскую алюминиевую фляжку и сделал большой глоток, обжигая губы адской крепости самогоном. И вновь откинулся назад, замерев в полной неподвижности и не отрывая взгляда от потолка.
Решение. Мне надо принять решение.
Лео тактично не мешал мне, вновь погрузившись в недра инфо-кристалла и что-то недовольно брюзжа себе под нос. Сам он давно уже принял решение и теперь готовится к ожесточенной схватке умов, к настоящей битве, где каждый из нас будет отстаивать свою точку зрения. Принадлежащий мне ИИ умел и любил спорить, несмотря на свою устаревшую модель.
2
Я стоял перед
Небольшое прямоугольное зеркало над раковиной отражало лишь мое скуластое лицо с коротким светлым ежиком волос. Серые глаза задумчиво смотрели из-под более темных, чем волосы бровей. Левая бровь наискосок перечеркнута старым шрамом, еще одна отметина на правой скуле.
Закончив ежеутренний ритуал, я закрыл кран, перекрывая тоненькую струйку желтоватой воды. Теперь можно подумать о завтраке.
Сделав всего один шаг, я пересек комнату и склонился над коробкой-шкафом. Год назад я вытащил ее из мусорных контейнеров рядом с механическими мастерскими, где раз в три дня подрабатывал. Успел в самый последний момент, чудом опередив проворно ковыляющего старика Хруста. Ох и наслушался я от него проклятий, но коробка того стоила — из тонкого, но прочного пластика, чистенькая и абсолютно целая. В самый раз для шкафа. Верхнюю и нижние стороны я намертво заклеил, боковую стенку вырезал, получившийся кусок пластика аккуратно разрезал и соорудил две полочки внутри коробки. Получилось на загляденье. И досталось бесплатно — наполненный на треть тюбик с клеем я слямзил из тех же мастерских. Правда клей был рассчитан на металл, но и пластик склеил будь здоров, зубами не отдерешь.
Достал с верхней полки небольшую электро-кастрюлю, кухонный нож выточенный мною самолично и початую плитку прессованного пищевого концентрата категории «С». Неторопливо отрезал от плитки солидный кусок и, опустив его в кастрюлю, щедро залил питьевой водой из бутылки. Бросил туда же пару щепоток соли, сыпанул ароматизатор имитирующий черный перец. Покосился на бутылочку с порошком усилителя вкуса, но добавлять его не стал — его и в самом пищевом концентрате более чем достаточно. Воткнул штепсель в розетку, мрачно взглянув на вмонтированный в стену счетчик. Самое позднее завтра придется пополнять счет, а то хозяин отключит электроэнергию. Накрыл кастрюлю крышкой и готово — через десять минут суп-пюре будет готов. Нехитрая, дешевая, но горячая и сытная пища. Концентрат можно сгрызть и в «сырую», но желудок у меня не каменный, к черту такие испытания. Опять же горячая еда стоит нескольких траты нескольких драгоценных капель электроэнергии.
Мои руки машинально доставали из шкафа тарелки и стакан для суррогатного кофе, но мыслями я был далеко. Сейчас мой мозг медленно перерабатывал и прокручивал перед собой события прошлого.
ТехТранзит218.
Старая станция болтающаяся посреди космического пространства. Старая калоша, давно изжившая свой век, многократно латанная и перелатанная, пережившая все мыслимые и немыслимые события. И полностью соответствующая негласному названию «Невезуха».
Несколько столетий назад этот сектор космоса считался крайне перспективным. Человеческая цивилизация стремительно расширяла границы обитаемого пространства. Колонизация планет, разработка астероидных полей, разведывание дальнего космоса — все это требовало огромных денег и самое главное — локальных точек, узловых станций, где экипаж может передохнуть в относительном комфорте, а не менее усталый корабль пройти техосмотр, получить запас топлива и необходимый ремонт. Космостанции типа ТехТранзит полностью соответствовали этим условиям. Огромный шар висящий в космосе был испещрен причальными площадками, шлюзами и ангарами для принятия судов. Жилые сектора изобиловали барами, борделями, казино и прочими необходимыми местами, где усталые экипажи могут оставить
Нашей толстухе Невезухе в этом плане не повезло. Едва стацию построили и заселили, одна за другой начали приходить неутешительные новости — находящиеся поблизости планеты не годились для колонизации, содержимое болтающихся неподалеку астероидов не представляло собой ценности для рудодобывающих корпораций. В общем полный пшик. Станция оказалась практически в тупике. И некогда мощный поток кораблей превратился в жиденький ручеек зачастую надолго пересыхающий.
Немного спасали удручающую ситуацию одна единственная колония, куда изредка направлялись корабли с товарами и колонистами, да иногда сюда заглядывали поврежденные суда требующие незамедлительного ремонта или залетала шальная яхта с прожигающими жизнь кутилами на борту. Совсем уж большой удачей было появление на радарах полицейских или военных судов. Платили они по сниженной таксе, но все же платили и даже заглядывали в местные бары. В таких случаях на станцию проливался благословенный денежный дождик.
Как бы то ни было, люди выживали. Заводили семьи, детей… здесь же они умирали.
Двадцать два года назад я родился здесь. Невезуха мой родной дом.
А три года назад пьяный пилот решил полихачить и на спор облететь станцию ради нового скоростного рекорда. Облететь на раздолбанном корыте при выключенном автопилоте и на ручном управлении. Поспорил в одном из баров на две бутылки местного пива. И не справившись с управлением, на полной скорости протаранил станцию.
Аварийные системы безопасности сработали вовремя, количество жертв не перевалило за сотню. Правда в этой сотне оказались и мои родители. Последствия аварии в быстром темпе ликвидировали. Состоялся суд. Посадили всю бригаду дежуривших в ту злосчастную смену диспетчеров. Бар прикрыли, его владелец отделался крупным штрафом, хотя подобные пари заключались в каждой забегаловке. Пилот погиб, превратившись в замороженную кровавую кашу, толсто размазанную по пилотскому креслу. Правление станции предупредило, что защитные турели активированы, и любой лихач решивший прибавить скорости, тут же схлопочет горячий подарок в борт. Вот и весь итог инцидента. Виновные наказаны, а душе от этого не легче.
Таким как я, сиротам, пришлось выживать собственным умом и силами. Меня спас уже далеко не подростковый возраст. И желание выжить.
Я подрабатывал в ремонтной мастерской, мыл полы, брался вообще за любую работу. Обслуживал соседей на дому. Они волокли ко мне свои компьютеры и коммуникаторы, я с помощью Лео подшаманивал их до рабочего состояния, устанавливал программы или игры по требованию заказчика. Софт полностью пиратский, конечно, но откуда взяться лицензионному?
Зарабатывать удавалось, но львиную долю Лео спускал на оплату сети — постоянно что-то оттуда скачивал, читал, изучал и прочее. Да уж… как в космос выбрасывал. А доказать ему ничего не получается — сразу начинает кричать о необходимости скачать новые драйвера к тому-то и новые заплаты к тому-то… Мой брюзгливый цифровой друг Лео был единственным кому я делал подобные поблажки.
Да, деньги даются нелегко, но опять-таки, как-то удается выживать. Жилье есть, еда есть. Есть и пара девушек считающих меня довольно завидным женихом. Еще бы — я работящий, пью крайне редко, не забываю принимать душ и регулярно чищу зубы. По меркам нашей станции — я чуть ли не идеал.
Вздохнув, я снял крышку с кастрюли и тщательно перемешал начавший закипать суп. По комнате разлился манящий запах и в животе у меня невольно забурчало. Желудок требовал перестать наслаждаться ароматами и приняться за еду.
Спокойно поесть мне не дали.
Едва я проглотил первую ложку густого супа, из ноута донесся ворчливый голос:
— Ну?
— И тебе доброе утро, Лео — пробурчал — Хочешь поблагодарить за то, что не отрубил тебя на ночь?
— Ты уже принял решение, Тим — не поддался на провокацию Лео — Я не понимаю эту людскую склонность к промедлению. Есть всего три возможных и основных варианта развития событий. Ты далеко не гений, но даже твой мозг способен обработать и выбрать наилучший вариант.