Пылающий лед
Шрифт:
Не знал до того момента, когда сработал личный канал связи, вызова по которому генерал ожидал все последние дни.
Они говорили на старом добром французском – не на франкоканадском жуале и на на том убогом и загрязненном арабизмами новоязе, что в ходу у жителей христианских пригородов Эль-Парижа, – на настоящем, на языке Мольера, Флобера, Мопассана…
Денизе давненько не доводилось слушать живую французскую речь – в немецкоязычном Цюрихе она не в ходу. Пожалуй, после смерти Люс она ни с кем так долго не говорила на родном
– Мы не успели закончить погрузку…
– Да.
– И тем не менее на «Гермесе» сейчас больше дьюаров, чем мы договаривались, чем ты собиралась мне отдать.
– Да…
– Почему так? Что-то изменилось?
– Да.
– Остров обстреливают. Скоро здесь будет десант, и у нас мало времени. Твой вертолет готов?
– Мне не нужен вертолет…
– Хорошо. Ты рассчитываешь отбиться? Эти дьюары – аванс за помощь? Я едва ли смогу потопить субмарину, но загнать ее под лед можно попробовать…
– Не надо трогать «Брунгильду». Пусть плавает. У нее красивое имя…
– Пусть. Но что ты хочешь? От меня?
– Ты это сделаешь?
– Если это возможно. Если невозможно – попытаюсь.
– Не обманешь?
– Я никого никогда не обманываю. Уже много лет. Не вижу смысла начинать сейчас.
Он и в самом деле не лгал. Ни сейчас, ни вообще… Ни для каких целей. Зарекся в тот день, когда обнаружил в себе способность ощущать чужую ложь, любую, даже самую невинную… Иногда жалел, иногда очень хотелось солгать – во благо, во спасение… Но он не лгал.
– Ловлю на слове. На честном слове… Скажи мне, как тебя зовут.
– Это и есть твое желание?
– Да.
– Это тебе необходимо – именно здесь и именно сейчас?
– Да.
– Я в третий раз спрашиваю тебя: ты хочешь этого?
– Ты переспрашиваешь всех три раза, потом называешь имя и тут же убиваешь узнавшего?
– Нет. Привычка. Но ты не ответила.
– Да. Да! Да, черт возьми!!!
– У меня было много имен. Я отрекся от всех. Мать называла меня Андрей, Андрэ…
– Андрэ и Дениза… Эти имена неплохо сочетаются…
– Особенно на русском… Первые буквы складываются в интересную аббревиатуру… Но давай вернемся к делу.
Его французский звучал с акцентом, но все же это был французский… Говорить о делах на нем не хотелось. Хотелось говорить у другом…
– Хорошо. Вернемся.
– Там, снаружи, меня ждут люди, которым я кое-что обещал и не могу обмануть. И судно с материалами, которые не должны пропасть. У меня есть предложение для тебя.
– Давненько мне не делали предложений… с последнего всплытия «Зигфрида»… Я внимательно слушаю.
Она откинула капюшон и смотрела собеседнику прямо в глаза. «Дыродел» в меховой рукавице нагрелся, казалось, что металл обжигает ладонь… Крупнокалиберный «дыродел», но портативный, с коротеньким стволом и обоймой
Сейчас обойма была снаряжена полностью. Потому что дичь, стоявшая перед Денизой Ло, была гораздо опаснее.
И гораздо желаннее…
Пятерых придурков, решивших затеять с нами скоротечный огневой контакт, мы положили без проблем. Я впервые смог оценить Аллигатора в настоящем деле. Впечатляло…
И систему самоликвидации обнаружили без проблем, замаскировать ее никто не позаботился.
На этом список наших достижений исчерпался. Обезвредить систему мы не сумели, да и никто бы не сумел. Лишь в стереобоевиках все легко и просто – лежит себе условно-стилизованная боеголовка, мигает на ней индикатор обратного отсчета, и задача главного положительного героя легка, проста и приятна: подобрать за оставшиеся до взрыва тридцать секунд двенадцатизначный код отключения – тут и сказке конец, хеппи-энд и закрывающие титры.
Здесь и сейчас боеголовки не оказалось. Ее заменяло множество мелких взрывных устройств, распиханных повсюду. У каждого – свой радиовзрыватель. Наверняка вся эта взрывчатая мелочь предназначена совсем для иных целей, использование ее для подрыва дьюаров – импровизация чистой воды. Но задачу это лишь усложняет… Здесь, в хранилище, нет единого пульта управления, каждое взрывное устройство надо разряжать отдельно.
Одну игрушку мы обезвредили достаточно быстро. Минут за пять. Допускаю, что, набив руку, можно управиться и за две. Несколько часов работы, чтобы обезвредить все.
Но несколько часов нам никто не даст… Не пятая, так шестая мина взорвется в руках, а заодно и все остальные, попрятанные здесь по укромным местам…
Надо пробиваться дальше. Искать мощный передатчик, способный передать сигнал на подрыв в широком спектре частот. Портативное, в кармане носимое устройство тут не годится, слабому сигналу не пробиться сквозь толщу льда.
И мы отправились дальше.
Но хоть какую-то пользу от визита сюда лично я получил: перестал бродить, как ежик в тумане, понял, из-за чего разгорелся весь сыр-бор…
На каждом дьюаре был не только нанесен краской номер, но и педантично наклеена бумажка с данными, не иначе как на случай утери сопроводительной документации: что внутри, личные коды доноров совместно с датами получения материалов…
Все мои догадки пошли прахом. Если распылить все это добро над густонаселенными местами, никакой эпидемии не случится…
Даже рождаемость не повысится.
Талькуэ-иа-сейглу знал, что у него очень мало времени.
Утром он прекрасно понял, о чем толковал хойту, предлагавший свои дымящие палочки, – и в очередной раз подивился глупости не-людей. Разве тело, покинутое душой, сможет высасывать дым из тлеющей палочки? Не сможет, и вскоре душа поневоле вернется, какие уж тут длительные путешествия по мирам… Впрочем, изначально лишенные души хойту не могут разбираться в таких тонкостях.