Пытка
Шрифт:
– Пора умирать, сукин сын, - гортанным булькающим голосом взревел Эшмун.
Воин был полностью закован в полный боевой доспех, но даже он не смог устоять перед яростью Буриаса Драк`Шала. Одержимый воитель принял взмах цепного меча Эшмуна на предплечье, позволив жужжащим лезвиям разорвать плоть. Те глубоко вгрызлись, визжа и выбрасывая сгустки крови и осколки кости, а затем намертво застряли.
С вышедшим из строя оружием воин был не в состоянии отразить ответный удар Буриаса Драк`Шала, который пробил личину рогатого шлема и вогнал в череп полуметровый коготь.
Эшмун умер мгновенно, но продолжал стоять, пока Буриас Драк`Шал не выдернул руку. Только
Буриас думал, что убийство одного из братьев-легионеров сильно отзовется внутри, однако этого не произошло. Всего лишь еще одно убийство.
Приближались другие сородичи. Он чуял их запах в воздухе.
Это Помазанники.
Какая-то его часть хотела сражаться, однако эта схватка была не из тех, которые он мог выиграть. К тому же он знал, что ему не даруют небытие – Темный Апостол был слишком злобным для этого. Он будет драться, и от его руки погибнет немалое их число – включая Кол Бадара, если Корифей осмелится выйти против него – но в конечном итоге Буриас Драк`Шал падет.
Окровавленного и изломанного, его отволокут обратно в камеру, снова свяжут и скуют оберегами и рунами. Канторов заменят, и их монотонный речитатив возобновится. А когда Мардуку надоест, его разорвут на части и запечатают в избранном для него бронированном саркофаге.
Провести вечность в ящике, медленно и неуклонно сходя с ума, было не той судьбой, которую он для себя желал.
Ты должен двигаться быстро.
Он перешагнул через труп Эшмуна и, ни на секунду не задумавшись, расправился с последними воинами клана на своем пути.
А затем побежал, ведомый на каждом шагу звучащим в голове голосом.
От основных проходов, словно многочисленные капилляры, вены и артерии, ответвлялись неисчислимые боковые коридоры, вестибюли и туннели. С каждым поворотом их становилось все больше – тысячи проходов расходились запутанными сообщающимися лабиринтами, будто замысловатая паутина.
И голос всегда направлял его.
Невозможно было определить, сколько здесь находилось страдающих, мучимых и терзаемых целую вечность людей. Впрочем, он обдумывал это вопрос всего лишь мгновение. Какая разница? Он на свободе, а все остальное не относится к делу.
Буриас проходил мимо сотен тяжелых дверей и камер, большинство из которых были закрыты и заперты на засовы. Из многих доносились крики страдания, вопли и плач. Кураторы этого адского места хорошо знали свое искусство. Казалось, что коридоры будут тянуться вечно. Можно было на протяжении дюжины жизней блуждать по одному уровню и не побывать в одном и том же коридоре дважды, а под землей располагались многие сотни уровней, вырытые в удушливой пылающей сердцевине демонической планеты, и постоянно выкапывались все новые.
Скованные узники с зашитыми глазами и ртами останавливались и поднимали мертвенно-бледные головы, когда он проносился мимо. Принуждая к покорности, их хлестали плетями облаченные в черное кенобиты, чьи лица были скрыты под масками из мертвой плоти.
По самым темным коридорам бродили уроды, в мясистых спинах которых были хирургически созданы жаровни. Они существовали лишь для того, чтобы нести свет туда, где задерживались тени. В потаенных альковах тела прозелитов бичевали ухмыляющиеся каратели, орудовавшие шипастыми кнутами, которые росли из обрубков запястий. Бесконечными рядами шаркали десятки тысяч кающихся, терпеливо и добровольно ожидавших ритуального жертвоприношения. Их разум был парализован и превращен в кашу бессвязными воплями парящих Диссонансов. Многие стояли в колонне
Он расправился со всеми, кто встал у него на пути, и запрыгал по громадным ступеням, перескакивая по восемь за раз. Буриас Драк`Шал поднимался на верхние ярусы Базилики Пыток. Его, не переставая, преследовали следы запаха Помазанников.
Он не знал, сколько времени бежит. Драк`Шал ушел, скрывшись внутри и оставив его выжатым и страдающим от боли. На Сикарусе всегда было трудно определить время. Здесь оно не имело надежных критериев, его течение определялось приливами волн эфира. Внутри базилики оно текло медленнее, чем где бы то ни было на демоническом мире, ветры завихрялись вокруг поддерживаемых контрфорсами стен, становясь вялыми и медлительными. Это не было случайностью – место постройки тщательно выбиралось, чтобы усилить и продлить страдания тех, кто находится внутри.
Тем не менее Буриас еще никогда настолько не терял ориентацию, как теперь. Возможно, он бежал несколько минут или же многие недели. Все произошедшее с момента побега из камеры слилось в нечеткое размытое пятно.
Он смутно вспомнил неудержимую потребность, которая вела его наверх базилики. Временами он поднимался по узким спиралям винтовых лестниц, где разносились призрачные вопли и стенания. Иногда подтягивался по зияющим шахтам подъемников, поочередно хватаясь руками за скользкие от смазки и маслянистой сажи цепи. Полз по трубам, залитым жидкой грязью и карабкался по вертикальным каналам, куда обычно сбрасывали трупы, чтобы изломанные тела падали в чрево планеты. Он сражался и убивал всех, кто пытался остановить его продвижение. Было ли что-либо из этого реальным? Все казалось сном. Буриас пытался сконцентрироваться на ускользающих и обманчивых воспоминаниях, но они были бесплотны, словно дым, и растворялись, будто призраки, при попытке ухватиться за них. Когда он пытался понять, что происходит, то казалось, что в сознании проворачиваются ножи. Он тер плечи, ощущая в них фантомные боли – остаточные явления пыток, возможно – и приводившее его в замешательство, раз за разом возвращавшееся онемение в руках и ногах.
В легких было тяжелое ощущение сырости, от которого дыхание становилось затрудненным и болезненным. Он слышал где-то неподалеку глухой звук повторяющихся ударов, словно металл бил по камню.Буриас упал на колени, острая тошнота угрожала оказаться сильнее него. Тряся головой, он пытался сфокусироваться на реальности – на том, что видел, слышал, осязал и ощущал. Нельзя было позволить себе соскользнуть. Только не сейчас.
– Ты еще здесь, дух? – прорычал он.
Я не дух. Но я здесь.
– Что происходит? – выдохнул он. – Что со мной творится?
Ты балансируешь на краю Пытки. Ты должен продолжать двигаться, иначе уступишь.
– Мне этого не вынести, - произнес Буриас. – Откуда мне знать…
Сконцентрируйся на том, что чувствуешь. Камень под руками, боль в мышцах. Кровь во рту.
Буриас сделал, как велел голос. Тошнота и пульсирующая в голове боль отступили вместе с металлическим стуком.
Силы медленно возвращались, и он вновь поднялся на ноги.
Твои преследователи снова приближаются.