Р-2
Шрифт:
– Кто?
– Не знаю.
– Быть может, графиня Меллен? – высказал я предположение и прищелкнул пальцами, осененный неожиданной догадкой. – Точно! Вот как он меня узнал! По голосу! Я разговаривал с ним, когда забирал патент на пистоли! А он тогда не произнес ни слова, горло у него было замотано. И Вольф заметно хрипел!
– Косвенные улики! Это все косвенные улики, любой грамотный адвокат не оставит от них и камня на камне! – поморщился магистр Кирг, но все же убрал бутылку со шнапсом в ящик стола и поднялся на ноги. – Что ж, давайте… как бы сказать… потянем за эту ниточку и посмотрим, куда она нас приведет.
И
Как подсказал дежурный на воротах, Вольфганг сегодня на службе не появлялся, и это самым серьезным образом укрепило наши подозрения. А вот полицмейстер решительно отверг всякую связь секретаря с графиней Меллен. В подтверждение своих слов он даже назвал некоего почтенного сеньора, составившего молодому человеку протекцию.
Магистр Кирг в ответ надменно фыркнул:
– Да он увивался за графиней весь прошлый год! Она могла попросить за Вольфганга!
Полицмейстер подумал-подумал и нехотя с этим доводом согласился. Мысль о пригретом убийце была ему невыносима, но замять скандал уже не имелось никакой возможности. Управа благочестия не могла повлиять на ход следствия, а всякая попытка выгородить подчиненного обернулась бы для ее главы неминуемой отставкой.
– Если Вольфганг виновен, я лично прослежу, чтобы он не ушел от наказания! – грозно объявил полицмейстер. – Мы задержим его для допроса, магистры!
Это «мы» заставило Джерваса Кирга насупиться, но протестовать против участия полицейских в аресте подозреваемого он не стал. Вольфганг получил домашнее образование и не имел отношения к ученому сословию; в университете училась лишь его предполагаемая сообщница Фрея. И это делало позиции Вселенской комиссии в немалой степени… шаткими.
Но зато братьев-герхардианцев оповещать не стали вовсе, верно рассудив, что у черно-красных и без того забот полон рот с проникшим в город демоном. На случай же, если убийства носили ритуальный характер, полицмейстер прихватил с собой трех штатных колдунов. С учетом полудюжины квартальных надзирателей, вооруженных щитами и дубинками, сила получилась изрядная.
Вольфганг снимал квартиру в доходном доме неподалеку от набережной Ливы, путь туда от Управы благочестия занял не более четверти часа. При появлении нашего отряда мамаши поспешили утащить игравших во дворе карапузов, взамен них на улице собрались престарелые зеваки.
Дюжие парни легко взбежали по скрипучей лестнице на третий этаж и без церемоний вышибли хлипкую дверь, но могли бы так и не горячиться. Вольфганг и не думал сопротивляться, он спокойно висел на перекинутой через балку веревке, пол под ним пятнала зловонная лужица. Судя по разбухшему языку и почерневшему лицу, повесился он еще на рассвете.
– Оно и к лучшему, – с нескрываемым облегчением объявил полицмейстер, а вот магистр Кирг кисло поджал губы, окончательно распрощавшись с надеждой получить показания против графини Меллен.
В небольшой кухоньке на тарелке с вареными овощами лежали обглоданные костяшки пальцев и подозрительное на вид мясо. Вызванный полицмейстером профессор Эдлунд предположил, что это остатки человеческой печени.
– Устроил себе прощальный ужин, – сплюнул под ноги Джервас Кирг и покинул квартиру с закаменевшим от разочарования лицом.
В
Со слов адвоката выходило, что Вольфганг был помолвлен с Фреей, но свадьба сорвалась из-за банкротства его родителя. Графиня по просьбе компаньонки приняла участие в судьбе молодого человека, но и подумать не могла, что влюбленная парочка станет совершать за ее спиной столь ужасные преступления.
– Посудите сами, сеньоры: ну кому такое могло бы в голову прийти? – развел руками поверенный. – Вкушать человеческую плоть! Немыслимо!
К моему немалому удивлению, Джервас Кирг не вспылил и со всем радушием распрощался с представителем ее светлости, а после пригладил перед зеркалом волосы и объявил, что едет добиваться аудиенции у бургграфа.
– Подготовьте наиподробнейший отчет и приезжайте в ратушу! – распорядился магистр-управляющий, прежде чем покинуть кабинет. – Я пришлю за вами карету! Нельзя терять ни минуты!
В ратушу я попал только ближе к полудню. А мог бы и не добраться вовсе: улицы оказались запружены встревоженными бюргерами, все кругом только и обсуждали ночную бойню и проклинали бездействие властей. Число убитых чудесным образом увеличилось до четырех дюжин, а демонов в город проникло, если верить россказням обывателей, никак не меньше пяти. На помощь квартальным надзирателям пришли солдаты городского гарнизона, и лишь это удержало толпу от беспорядков. Хмурых и вооруженных до зубов служивых горожане пока еще побаивались.
На главной площади Рёгенмара было не протолкнуться, люди на нее все прибывали и прибывали. Звучали требования защитить жителей от демонического отродья; кто-то призывал бургграфа выйти к народу, кто-то подбивал обывателей прорываться в ратушу самим. Цехмейстеров и родовитых дворян в толпе не было, зато среди собравшихся хватало людей с оружием. Ситуация была накалена до предела, время от времени даже звучал крамольный лозунг «смерть за медь».
Кучер напрямик благоразумно не проехал и свернул к кафедральному собору, покрутился по узеньким улочкам и вскоре вывернул к перегороженному телегой перекрестку. Проезд караулила полудюжина алебардщиков, а на крыше ближайшего дома среди печных труб засело несколько лучников; карету завернули обратно, но служебные бумаги сыграли свою роль, и мне разрешили пройти.
Удивительное дело, но опасениям, что в ратушу попасть будет далеко не так просто, сбыться оказалось не суждено. У черного хода едва ли не подпрыгивал от нетерпения в ожидании магистра вон Черена напыщенный сверх всякой меры клерк. Пришлось сдать охране пистоли, а затем у меня выспросили точное написание имени, метелкой из перьев избавили камзол от несуществующих пылинок, провели на второй этаж и запустили в приемную бургграфа. Там, помимо обливавшегося потом Джерваса Кирга, обнаружились бледный словно мел полицмейстер и еще дюжина весьма представительного вида персон.