Раб корректуры

Азимов Айзек

– Что же, – неуверенно проговорил Гудфеллоу, – на той неделе состоится заседание университетского совета. Я расскажу на нем о вашем предложении. Только я ни за что не ручаюсь.

– Само собой разумеется.

Защитник – невысокого роста толстяк – так важно выпячивал грудь, что от этого его двойной подбородок становился еще заметнее. Когда настала его очередь допрашивать свидетеля, он долго разглядывал профессора Гудфеллоу и затем спросил:

– А ведь вы довольно охотно дали согласие?

– Дело

в том, что мне не терпелось избавиться от доктора Лэннинга, – живо ответил профессор. – В тот момент я готов был согласиться на что угодно.

– С тем чтобы, как только он уйдет, сразу же позабыть про свое обещание?

– Видите ли…

– Но ведь это вы предложили университетскому совету арендовать робота?

– Да.

– Следовательно, ваше согласие вовсе не было отговоркой. Вы дали его охотно и сдержали свое обещание.

– Я действовал согласно принятой у нас процедуре.

– И вы вовсе не были так уж напуганы роботом, как это пытались здесь представить. Вы знаете Три Закона Роботехники, и они вам были известны еще до той встречи с доктором Лэннингом?

– Мм, да…

– Потому-то вы так легко и согласились оставить робота без присмотра?

– Доктор Лэннинг уверил меня…

– Но будь у вас хоть малейшие сомнения, вы не удовлетворились бы его заверениями, не так ли?

– У меня были все основания полагаться на слово…

– Вопросов больше не имею, – прервал его защитник.

Когда профессор Гудфеллоу в еще более, чем прежде, раздраженном настроении покинул свидетельскую скамью, судья Шейн слегка наклонился вперед и спросил:

– Поскольку я не специалист по роботам, то мне Хотелось бы узнать точный смысл Трех Законов Роботехники. Не мог бы профессор Лэннинг процитировать их суду?

Доктор Лэннинг в этот момент о чем-то шептался с сидевшей рядом седовласой женщиной. Вздрогнув от неожиданности, он встал. Женщина подняла голову – ее лицо было совершенно непроницаемо.

– Хорошо, ваша честь, – сказал доктор Лэннинг, сделал паузу, точно собирался произнести длинную речь, и заговорил, четко выделяя каждое слово:

– Первый Закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред. Второй Закон: робот должен повиноваться приказам, которые отдает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Третий Закон: робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам.

– Понимаю, – сказал судья, что-то быстро записывая. – И эти законы определяют поведение каждого робота?

– Каждого, без исключения, Любой специалист может это подтвердить.

– В том числе, робота И-Зет Двадцать Семь?

– Да, ваша честь.

– Возможно, вам придется повторить это утверждение под присягой.

– Я готов, ваша честь.

Он сел.

Его седовласая собеседница, Главный Робопсихолог

компании «Ю. С. Роботс» доктор Сьюзен Кэлвин, поглядела на своего начальника без особого почтения. Впрочем, люди редко пользовались ее расположением.

– Показания Гудфеллоу были точными, Альфред? – спросила она.

– В целом, да, – пробормотал Лэннинг, – правда, он вовсе не был так уж напуган роботом, а когда услышал цену, то вполне был готов по-деловому обсуждать мое предложение. Но в остальном он не слишком уклонился от истины.

– Было бы разумнее назначить более высокую цену, – задумчиво проговорила доктор Кэлвин.

– Мы старались пристроить Изи.

– Знаю, Возможно даже, что перестарались. Они представят это так, словно мы преследовали какие-то свои цели.

– Так оно и было, – раздраженно заметил доктор Лэннинг. – Я сам это признал на заседании университетского совета.

– Они могут представить дело так, словно мы признались в одних замыслах, чтобы скрыть другие, более тайные.

Скотт Робертсон, сын основателя «Ю.С. Роботс» и владелец контрольного пакета акций, наклонился к Сьюзен Кэлвин с другой стороны и произнес оглушительным шепотом:

– Если бы вы заставили Изи рассказать, как все было на самом деле, мы бы сейчас знали, что к чему.

– Вам же известно, мистер Робертсон, что он не в состоянии говорить об этом.

– Так заставьте его! На то вы и психолог, доктор Кэлвин. Заставьте его говорить.

– Коль скоро я психолог, мистер Робертсон, – сухо произнесла Сьюзен Кэлвин, – так позвольте уж мне самой решать. Я не допущу, чтобы моего робота принуждали к опасным для него действиям.

Робертсон нахмурился, но, прежде чем он успел что-то сказать, судья Шейн постучал молоточком, и разговор пришлось прекратить.

Теперь показания давал Фрэнсис Харт, декан филологического факультета; это был полнеющий мужчина в безукоризненном темно-сером костюме строгого покроя. Розовую лысину декана пересекали несколько жиденьких прядей волос. Он сидел, чуть откинувшись, аккуратно сложив руки на коленях, и время от времени натянуто улыбался.

– Впервые о Роботс И-Зет Двадцать Семь я услышал от профессора Гудфеллоу на заседании университетского совета, – начал он. – Позднее, десятого апреля прошлого года, мы посвятили этому вопросу специальное заседание, на котором я был председателем.

– У вас сохранился протокол?

– Видите ли, – сухо улыбнулся декан, – мы не вели протокола. Наше заседание носило конфиденциальный характер.

– Что же произошло на этом заседании?

Сидя на председательском месте, декан Харт чувствовал себя не вполне уверенно. Заметно нервничали и другие члены совета. Один лишь доктор Лэннинг являл собой картину безмятежного спокойствия, Худой и высокий, с копной седых волос, он был похож на портреты президента Эдрю Джексона.